Тайна танцующей коровы - Валерий Роньшин

— Прохладно сегодня.

— Да, — ответил Володька, — прохладно.

— И вчера было не теплее.

— Угу, — согласился он, — не теплее.

— Прощайтесь шустрее, орлы, — подал голос из чемодана майор Гвоздь. — Скоро Муромцев приедет.

Я легонько щелкнула Воробья по носу.

— Чао-какао, парнишка.

— Будь осторожна, Мухина, — глядя в землю, сказал он.

— Я всегда осторожна.

— До свиданья… милое созданье. — Повернувшись, Володька быстро пошел прочь. Я смотрела ему вслед. А он уходил все дальше и дальше.

— Володя! — закричала я, бросившись за ним.

— Что?! — мгновенно обернулся он.

— Ты тоже будь осторожен. Хорошо?

— Хорошо.

Я медленно побрела к чемодану.

— Эмма! — закричал Володька.

— Что?! — мгновенно обернулась я.

— Да так, — замялся он. — Ничего.

— Ну скажи.

— Ты, в общем… это… не выходи замуж за Муромцева.

Вот смехота! Я и не собиралась.

— Не выйду, Воробей, — сказала я. — Он ведь недалекий человек. Только и умеет, что деньги делать. А ты мой лучший друг.

Володька даже покраснел от удовольствия.

— Ты, Мухина, тоже мой лучший друг.

— Ладно, Воробей, иди, а то сейчас и правда Муромцев приедет.

Володька ушел.

А вместо него, на своем серебристом «континентале», подкатил миллионер Муромцев. На этот раз он сам сидел за рулем.

— Добрый день, Эмма, — сказал миллионер, вылезая из машины. — Разрешите за вами поухаживать.

Он открыл багажник, собираясь легким движением руки закинуть туда мой чемодан. Естественно, у него ничего не вышло.

— Ого, — присвистнул он. — У вас там что, кирпичи?

— Какие кирпичи? Купальник да пара платьев.

Муромцев, ухватившись за ручку обеими руками, еле-еле запихал чемодан в багажник.

— Ничего себе купальничек. В нем килограммов девяносто будет.

«Пожалуй, что будет», — мысленно согласилась я с ним, припомнив упитанную фигуру Петра Трофимыча.

Мы сели в «континенталь» и поехали. Но явно не в Шереметьево.

— Разве мы не в аэропорт? — спросила я.

— У меня свой личный аэропорт, — усмехнулся миллионер.

Вскоре мы подъехали к летному полю, на котором стоял красивый белый самолетик с синей полосой. Около него суетился механик.

Муромцев остановил машину.

— Люблю самолеты, — сказал он. — В детстве я собирал разные модели аэропланов. «Тайгер Мот», «Сопвит Кэмел», «Спитфайер»…

К нам подбежал механик.

— Все готово, Илья Ильич. Можете лететь.

— Спасибо, Егор. Возьми, голубчик, в багажнике чемодан и отнеси в кабину.

Механик бросился выполнять приказание. Мы вылезли из машины.

— Ну вот, Эмма, сейчас и полетим, — разминая ноги, произнес миллионер. — Над Польшей, Германией, Бельгией…

— А нас по дороге случайно не собьют? — спросила я. — Ракетой типа «земля-воздух».

— Не собьют. Я приобрел специальный пропуск на пролет через все европейские воздушные границы.

— Илья Ильич, — крикнул механик, — чемодан в кабину не помещается! Может, его веревками к фюзеляжу привязать?

— А не оторвется?

— Да не должен.

— Эмма, — обратился ко мне Муромцев, — давайте оставим чемодан. Все необходимое я вам в Англии куплю.

— Нет, нет, — отказалась я. — Там мои любимые наряды.

— Тогда привязывай, — приказал миллионер механику.

Егор привязал. Мы забрались в крохотную кабинку.

— От винта! — шутливо крикнул Муромцев, хотя никакого винта не было и в помине.

— Есть от винта! — откликнулся Егор и помахал нам рукой. — Счастливого полета!

Самолет взмыл в синее небо.

Когда мы набрали высоту, Муромцев отпустил штурвал и откинулся на спинку кресла.

— Дальше — работа автопилота, — сказал он. — Автопилот рассчитает курс и доставит нас на Гебридские острова… Или все же в Арабские Эмираты полетим?

— Нет, я хочу в старинном замке пожить.

— Хорошо, — сдался миллионер. — Поживем в старинном замке; по правде говоря, я еще и сам там не был. А затем милости прошу к моему шалашу, на берег Персидского залива. Договорились?

— Договорились.

— Вот за этот договор и выпьем. — Он достал из портативного бара бутылку «кока-колы» и разлил пенящуюся жидкость по двум хрустальным бокалам. — За наше счастливое путешествие в эмират Уллаухия.

Мы выпили. А после я принялась за кокосовое мороженое, которое тоже оказалось в баре; а Муромцев, щелкнув золотой зажигалкой, закурил дорогую сигару.

Я облизывала вкусное мороженое со всех сторон.

— Илья Ильич, а правда, что вы самый богатый человек в России?

Миллионер дымил сигарой.

— Правда, Эмма.

— А откуда у вас деньги?

— Заработал честным трудом.

— Разве у нас в России можно честным трудом заработать миллионы долларов?

— А почему бы и нет?.. Во-первых, не надо попусту тратить время. Тайм из мани. Время — деньги. Ну а поначалу, когда у меня еще не было денег, я занимался бартерными сделками. То есть обменом. Ты мне, я тебе. Когда я ходил в детский садик, то менял там спичечные этикетки на значки. В школе менял конфеты на жвачку. В институте — книги на радиодетали. Потом я стал директором маленькой фабрики в городе Большие Грязи. Фабрика выпускала глиняные свистульки для детей. И я начал менять эти свистульки в Марокко на апельсины. Апельсины вез на Украину и менял на сало. Сало менял в Германии на пиво. Пиво менял в Японии на телевизоры… Короче, сделался бизнесменом. А там пошло-поехало. — Он стряхнул пепел за окно самолета. — Я стал уже не менять, а продавать и покупать. Вся хитрость заключается в том, что надо покупать дешево, а продавать дорого. Вот такая арифметика.

— И все на свете можно купить и продать?

— Конечно, — уверенно ответил Муромцев. — То, что нельзя купить за деньги, можно купить за большие деньги.

— И даже лучшего друга можно купить? — победно глянула я на миллионера.

Муромцев задумался.

— Лучшего друга?.. Нет, лучшего друга, пожалуй, купить нельзя. — Он выкинул недокуренную сигару в окно. — Зато его можно продать.

…Мы летели уже второй час.