Ведьма. Королева возвращается - Элизабет Ленхард

— Не смешите меня, — хихикая, сказала Элион девочкам. — Хотя я ведь и вправду стала королевой. Я вся так и лучусь Светом Меридиана. Значит, надо вести себя достойно.

Стражницы разразились дружным хохотом.

Элион так самозабвенно наслаждалась своим счастьем, что не заметила, как Ирма подобралась к пролому в дворцовой стене. Когда водяная чародейка выглянула наружу и изумленно ахнула, у Элион всё внутри оборвалось.

«Так и знала, что мир и покой продлятся недолго! — подумала она. — Что там на этот раз?»

— Кажется, тебе стоит подойти и посмотреть самой, — полушепотом обратилась Ирма к Элион.

Элион приблизилась к дыре. Выглянув наружу, она невольно обратила внимание на лучи света, исходившие от ее тела и пронзавшие серый воздух. Одно ее присутствие, казалось, рассеяло накрывшую город мглу: небо прояснилось, деревья зазеленели, и даже сами меридианцы стали выглядеть свежее и веселее.

Кстати, о меридианцах…

— Да здесь их тысячи! — прошептала Элион. — Ну и толпа!

Все окрестности дворца по другую сторону от ядовитых зарослей черных роз были запружены простым людом. Бесчисленные зеленые, оранжевые и синие лица были с надеждой устремлены на Элион.

— Вон она! — вскричала какая-то женщина, заметив королеву. — Это Элион!

— Элион! — подхватили другие меридианцы.

— Она победила! — завопили в толпе. — Фобос свергнут!

— Да здравствует новая королева Меридиана! Да здравствует Элион!

Элион ошеломленно таращилась на шумное сборище. Среди близких подруг груз королевской власти совсем не чувствовался. А вот общаться с подданными было гораздо сложнее!

— Вы только поглядите на них! — Элион нервно сглотнула. — Что… что я должна делать?

— Я не спец в торжественных церемониях, — откликнулась Вилл, — но по-моему, ты должна что-то им сказать.

— Ты теперь их королева, — с гордостью добавила Корнелия.

— Королева? — прошептала Элион. Один звук этого слова пугал ее своей официальностью. — Кажется, я не готова… Я робею…

— Конечно, готова! — возразила Ирма и слегка подтолкнула Элион в светящуюся спину. — Смелее, подруга!

Элион поглядела на собравшихся.

«Это мой народ», — неожиданно осознала она.

И тут, так же неожиданно, все ее страхи и сомнения испарились. На Элион снизошли мудрость и покой. Теперь она знала что делать.

Оторвавшись от пола, она проплыла сквозь проломленную дворцовую стену и спустилась к толпе. Паря над изгородью ядовитых роз, девочка начала свою речь.

— Друзья мои! — обратилась Элион к собравшимся. Она без всякого удивления обнаружился, что голос ее как по волшебству сделался громче и теперь эхом разносился над толпой. — Жители Меридиана! Власть моего брата закончилась навсегда, и я… хочу попросить у вас прощения за всё зло, которое он вам причинил.

Элион заметила в гуще народа Ватека. Тот улыбался и одобрительно кивал.

Улыбнувшись ему в ответ, Элион опустилась на худосочную высохшую траву по другую сторону от колючей изгороди.

— Прощение — признак щедрости, — продолжала Элион. — Поэтому я тоже решила поделиться с вами кое-чем. Тем, что есть у меня, но чего я не заслуживаю. Когда-то здесь текли реки, полные магической энергии. Так пусть моя сила снова наполнит их и оживит эту землю!

Элион простерла руки к небу.

Ква-а-а-ам-м-м!

Магия, хлынувшая из ладоней Элион, изменила город. Но в отличие от яростных стрел, которые девочка посылала в Фобоса в ходе недавней битвы, это волшебство больше походило на волны тепла и добра. Эти волны расходились от Элион кругами. От их прикосновения трава делалась зеленее. Из-под засохшей корки грязи пробивались цветы. На прежде голых ветках, теперь покрывшихся листвой, защебетали птицы.

Ватек присел на корточки и положил на траву когтистую лапу.

— Что за чудо! Земля прогревается! — воскликнул он.

Элион улыбнулась. Она почему-то знала, что так и случится.

— Пусть зло исчезнет из этого мира! — провозгласила королева. — Пусть все колдовские чары Фобоса разрушатся! Пусть в Меридиан возвратится жизнь!

Элион запрокинула голову, вызывая новую волну магии. Волшебные серебристо-голубые вихри помчались ввысь, пронзая серую завесу небес.

Сквозь облака на землю пролился золотой солнечный свет. Он накрыл толпу горожан, заполняя пустоту в их сердцах радостью и оптимизмом. А потом этот свет устремился к изгороди из черных роз и нежно и ласково коснулся каждого цветка.

Черные цветы начали преображаться прямо на глазах. Там, где были лепестки, появились волосы. Сердцевины цветков превращались в разноцветные лица с заспанными красными глазами. Двери цветочной клетки распахнулись, и пленники вырвались наружу!

Элион заметила двух освободившихся меридианок, у которых был странно знакомый вид — как будто бы она знала их прежде. Это были мать и дочь с зеленой кожей, заостренными ушами и ярко-алыми масками вокруг глаз. Они обе обшаривали взглядом толпу, ища кого-то… и этот кто-то со сдавленным криком радости вдруг протолкался сквозь людскую гущу.

— Далтар! — воскликнула женщина.

— Папа! — завопила девочка.

Это были жена и дочь Далтара — самые первые черные розы, наколдованные Фобосом. Их освобождение означало, что Меридиан возвращается к жизни!

Он становится местом, где Элион наконец могла почувствовать себя дома.

А пока пришел черед попрощаться с теми, чей дом был не в этом мире.

Ненадолго задержавшись, чтобы поприветствовать Ватека, Элион помахала рукой своим подданным и полетела назад, во дворец, где ее ожидали подруги. По-прежнему лучась ярким светом, она приземлилась между Стражницами и братом. С Фобоса уже слетела маска надменного упорства, принц жалко корчился в сдерживавших его путах.

— Ах, сколько энергии растрачено попусту на этих бесполезных тварей! — укорил он сестру. — Ты просто глупая девчонка, Элион!

— Да, Фобос, — пропела Элион. — Пусть я глупая девчонка, зато я наконец чувствую себя счастливой!

— Ты просто ничего в этом не понимаешь, Фобос, — подхватила Хай Лин. — Моя бабушка любила повторять одну старинную китайскую пословицу: если не осознаешь своего поражения, не рассчитывай на победы!

Элион развернулась к брату спиной. Сейчас подруги были для нее куда важнее врагов, в особенности одна подруга…

— Корнелия, — мягко промолвила Элион. В ладонях она держала вещицу, которую успел передать ей Ватек. Прекрасную белую лилию, сиявшую не менее ярко, чем руки Элион. Это был Калеб, возлюбленный Корнелии, навечно превращенный в цветок. — Это тебе. Ватек просил передать.

— Ох! — только и смогла сказать Корнелия. От горя на глазах девочки выступили слезы, и все же она сумела сдержаться и с благодарностью улыбнулась Элион.