Черный котел - Ллойд Александер

Теперь Охотники направили свой удар на Ффлев- ддура. Лошадь его стала на дыбы. После смерти одного из них ярость, сила и бешенство Охотников возросли вдвое.

— Отнеси его в безопасное место! — крикнул бард. Мощным прыжком его конь перескочил через плотный барьер кустов и понесся в лес. Карлик на пони следован за ним. С яростными криками Охотники преследовали их.

Тарен взял Ллуагор под уздцы и повел ее вместе с вцепившимся в густую гриву Адаоном в тень деревьев. Эйлонви уже бежала им навстречу. Они с Тареном встали по бокам коня, чтобы Адаон не соскользнул с седла, и стали пробираться сквозь низкий кустарник. Гурджи, ведший на поводу Мелинласа, поспешал за ними.

Они бежали, ничего не замечая, раздирая одежду и лица о колючки ежевики. Ветер, пронзительный и жалящий, обжигал зимним холодом. Но лес стал немного реже, и вскоре они оказались в защищенной от ветра лощине среди ольховой поросли.

Адаон поднял голову с загривка Ллуагор и жестом попросил их остановиться. Лицо его было серым и искаженным от боли. Черные волосы прилипли ко лбу.

— Опустите меня на землю, — попросил он. — Оставьте меня. Я больше не могу двигаться. Что с бардом и Доли?

— Они уводят от нас Охотников, — быстро ответил Тарен. — Здесь мы на некоторое время в безопасности. Доли знает, как их запутать, а Ффлевддур поможет ему. Я уверен: они вскоре присоединятся к нам. Отдохни немного. Я принесу тебе лекарства из седельной сумки.

Они осторожно спустили Адаона с лошади и отнесли его на ровную площадку на пригорке. Пока Эйлонви отвязывала от седла кожаную фляжку с водой, Тарен и Гурджи распрягли Ллуагор и подложили седло под голову Адаону. Ветер завывал в вершинах деревьев. Но это защищенное со всех сторон место казалось теплым и даже уютным. Бегущие по небу облака рассеялись, и солнце позолотило ветки и стволы деревьев.

Адаон приподнялся. Его серые глаза обежали укромный пятачок поляны. Он коротко кивнул:

— Да, это красивое место. Я отдохну здесь.

— Мы залечим твою рану, — ответил Тарен, поспешно разворачивая пакет с травами, — Ты почувствуешь себя лучше. А если нам придется двигаться дальше, мы сделаем носилки из ветвей и подвесим их между двумя лошадьми.

— Мне хорошо, — еле слышно произнес Адаон. — Боль почти ушла. И здесь очень приятно. Тепло, как весной.

При этих словах Адаона у Тарена защемило сердце. Тихая поляна, мирное солнце, медовые блики на стволах ольхи показались ему угрожающими.

— Адаон! — вскричал Тарен. — Об этом был твой сон?

— Очень похоже на то, — спокойно ответил Адаон.

— Значит, ты знал? — задохнулся Тарен, — Ты знал, что опасность близка! Почему же ты не сказал об этом раньше? Я бы никогда не отправился на поиски Болот. Мы могли повернуть назад.

Адаон улыбнулся.

— Это правда. Именно поэтому я не хотел мешать тебе в твоем решении. Я бы очень хотел быть рядом с моей возлюбленной Арианллин, и мысли мои сейчас с ней. Но если бы я выбрал возвращение, то всю жизнь сомневался бы, чем вызван мой выбор: продиктован ли он был мудростью или влечением сердца. Я считаю, что все идет так, как должно идти. И судьба моя свершилась. Я готов умереть здесь.

— Ты спас мою жизнь! — закричал Тарен. — Ты не должен потерять свою! Мы найдем дорогу в Каер Кадарн и к Гвидиону.

Адаон медленно покачал головой. Он поднял руки к горлу и отстегнул от ворота куртки железную брошь.

— Возьми это, — сказал он. — Бережно храни ее. Эта маленькая невзрачная вещица более ценна, чем может показаться.

— Я вынужден отказаться, — тихо сказал Тарен с улыбкой, которая плохо скрывала его беспокойство. — Эта брошь — подарок умирающего. Но ты должен и будешь жить, Адаон!

— Возьми ее, — настойчиво повторил Адаон. — Это не приказ, но просьба друга.

Он сунул брошь в руку сопротивляющемуся Таре- ну. Эйлонви подошла с фляжкой воды, размочила лечебные травы. Тарен взял воду и вновь опустился на колени рядом с Адаоном.

Глаза Адаона смежились. Лицо его было спокойным. Рука с повернутой вверх раскрытой ладонью покоилась на земле.

Он умер.

Когда горе немного утихло, путники вырыли могилу, выложили ее плоскими камнями. Завернув Адаона в плащ, они опустили его в землю и укрыли сверху дерном, а Ллуагор жалобно ржала и била копытом сухую землю. Затем они сложили над могилой высокий холм из валунов. Эйлонви нарвала на краю поляны полуувядших цветов, уже тронутых морозом. Она рассыпала их на могиле, они застряли в расселинах между валунами, и казалось, растут прямо из камней.

Они оставались здесь до наступления ночи, но Ффлевддур и Доли так и не появились.

— Будем ждать их до рассвета, — сказал Тарен. — Дольше оставаться нельзя. Боюсь, что мы потеряли больше, чем одного доблестного друга.

«Адаон предупреждал, что я буду вскоре скорбеть, — пробормотал он себе под нос. — Так и произошло. Трижды».

Обремененные печалью, слишком разбитые усталостью даже для того, чтобы выставить караул, они свалились на свои плащи и уснули. Сны Тарена, как и его настроение, были путаными, наполненными смятением и страхом. Он видел скорбные лики друзей, спокойное безжизненное лицо Адаона. Он видел, как Эллидира разрывает черный зверь, погружая свои когти в грудь принца и терзая несчастного до тех пор, пока тот не издал смертельный вопль. Беспокойные видения сменились видом широкого просторного луга, по которому Тарен бежал, утопая по плечи в высокой траве, в бесплодных поисках дороги. Над его головой парила серая птица, распростершая широкие крылья. Он уже выбился из сил, следуя за ней. И тут дорога открылась ему.