Сказка для Агаты - Елена Усачева

Емеля пересек двор, свернул к улице. Крайний фонарь. За ним темнота. Все исчезает.

– Ну и фиг с тобой, – прошептала в стекло, и оно, обидевшись, запотело от этих слов.

Ко всему прочему, ее еще и без блинов оставили. Красота! Что там все время твердит мама? Про будущее? А его нет. И завтра, и послезавтра, и послепослезавтра все будет так же. Не так, как хочется. Вечно эти родители все портят…

Куда вот мать делась? Емеля чуть в сторону, ему тут же звонят – волнуются. А ее мать? Два дня – тишина. Может, Агата здесь от голода помирает? Или квартиру спалила по неосторожности? Или мужиков начала водить? Или этих… цыган с медведем позвала? Тут стоит только захотеть – табун прибежит.

Пустая квартира радостно отзывалась на любой звук. Агата бродила туда-сюда по коридору, пока ей в голову не пришла мысль, что ее опять разыгрывают. Как тогда, когда Даша заставила ее выйти к доске. Вот и сейчас. Мать домой приходит. Агата этого не замечает.

В комнате матери все было без изменений. Никто сюда не ходил, кроме Емели, конечно, который очень аккуратно заправил за собой кровать. Никто не брал вещи и не ставил обратно так, чтобы это не бросалось в глаза. Все здесь как будто бы говорило: – Мы можем жить счастливо! Мы были счастливы!

Диван, обтянутый коричневой тканью. Поблескивающий лаком сервант. Шкаф с плотно сжатыми челюстями створок дверей. На книжных полках бесконечный бухучет и неожиданная голубая обложка. «Лечить или любить?» Психологическое что-то. Ага, значит, литературку осваиваем. Мать начиталась и давай применять на практике, размахивая джедайским мечом. То-то она так быстро рванула из дома. Тяжело в ученье, легко в бою! Ну-ну, это еще неизвестно, кто победил под Бородино.

Вторая книга была красненькой и называлась еще проще: «Ваш непонятный ребенок». Одно к одному.

Через два часа ожил сотовый. Синявина. Позвонила и начала орать, что Агата предательница и врунишка, что никакой болезни у нее нет, что из-за нее Лена теперь выглядит идиоткой и вообще.

– Так чего тебя расстроило-то? – буркнула под конец уничижительной тирады Агата. – Что я не умру?

– Ни за что тебе теперь верить не буду! – рявкнула Синявина неуверенно.

– Уговорила, умру когда-нибудь, – пожала плечами Агата и с удивлением уставилась в окно.

Там был день. Хороший такой. Не солнечный, конечно, но нормальный, осенний. Когда листья уже, а снег еще. Морозит, наверное. Пора на улицу выбираться.

Агата еще раз оценила огневую мощь книг, хлопнула глянцевыми обложками друг о друга и пошла готовиться к школе. Куда еще ходить с такими учебниками жизни? Только на занятия.

Было около одиннадцати. Только тут Агата вспомнила: сегодня не было Стрельцова с завтраком. Жаль. Изменения в этой жизни происходили не в лучшую сторону. Снова хотелось есть. От вчерашнего пиршества остались только вымытые тарелки.

Агата старательно выбирала, что надеть. Вещи переваливались с боку на бок по кровати. Взяла плотные колготки, водолазку и сарафан. Зачесала волосы в хвостик. Посмотрела на себя в зеркало. Очень даже приличная девушка получилась.

Школа дожевывала свой четвертый урок, лицо у нее было кислое. Первые три не пошли впрок, родив изжогу и глобальное недовольство. Агата миновала охранника, чинно поздоровалась, чувствуя в душе невероятное злорадство оттого, что она такая правильная. Разделась, аккуратно повесив куртку на вешалку, поднялась на третий этаж. Из-за двери тяжелый спертый воздух доносил слова Дарьи Викторовны. Она пыталась что-то объяснить этим умненьким мальчикам и девочкам. Зачем? Все равно ничего из того, что она тут вещает, никому в жизни не пригодится. Вранье одно. Заветы, умное, доброе, вечное. Не работает.

Звонок нервными колокольцами ударил по ушам. И тут же из двери помчались первые жаждущие свободы. Синявина прошла мимо, гордо вздев подбородок. Переживает – значит, скоро проявится. Нарисовавшийся на пороге Васёк, завидев Агату, тут же провалился обратно в класс и уже вернулся со Смоловой под мышкой. В прошлой жизни он наверняка был котом – какая долгая злобная память. Емельянова не было. Зато был Ванечка. Он замер, разглядывая Агату.

– Я тебя ждала, – нежно улыбнулась она. – Чайник поставила.

Толкнувшие его, чтобы не мешал выходить, девчонки прыснули. Но Стрельцов оставался невозмутим.

– Бессмысленно совершать бессмысленные действия, – очень серьезно сообщил Ванька. – Но если тебе понадобится помощь, скажи. Все тетради у меня есть.

– Это хорошо! – Агата вытащила из пакета первую попавшуюся книжку. А попалась ей «Ваш непонятный ребенок». – Я теперь новую жизнь начинаю. Видишь, умную литературу читаю.

– И что же нового у нас теперь будет? – спросила из класса Дарья Викторовна. – У тебя не Тургенев там, часом?

– Нет, лучше! – Агата пошла в класс, высоко подняв над собой книгу, как знамя. – Последние изыскания в области психовосприятия подростка.

– И что же здесь хорошего?

– Я вам деньги принесла! Начиталась умных мыслей и поняла: вела себя плохо.

Все это было продумано. Спиной она чувствовала взгляд Стрельцова.

– Оставила бы уж себе, – тяжело вздохнула Дарья Викторовна, легким постукиванием по столу выравнивая стопку тетрадей.

– Еще я хотела извиниться за глупый розыгрыш. Само все получилось. Я не специально. Теперь я это тоже понимаю.

Агата осторожно положила купюру на край стола, придавила ее книжкой и медленно подняла глаза. Учительница смотрела на нее настороженно.

– Конечно не специально, – пробормотала она, отворачиваясь. – А Синявину зачем обманула?

– Ну, Дарья Викторовна, – как можно нежнее улыбнулась Агата, – вы же понимаете.

Учительница понимала. Она кивала, но было видно – думает о своем.

– А Емельянов где? – Что-то такое учительница для себя решала. Это было понятно по ее незаинтересованным вопросам.

– Отец дома запер. На улице он подпал под дурное влияние. Под замком это пройдет.

– Ну да, эту сказку я тоже слышала. А ты чего пришла? Заниматься?

– Конечно! Надоело, знаете ли, шутить. Меня как-то мать спросила, как я себя вижу через десять лет. Типа, зачем живу.

– И зачем?

– Вот! – Агата ткнула в книгу. – Этим я и займусь. Постараюсь понять, какой я себя вижу в будущем.

Стопка тетрадей упала на стол, сбив строй.

– Ты бы с матерью помирилась.

– Это сейчас не главное! Главное – решить задачу.

– Чтобы решить задачу, надо внимательно изучить условия, – с укоризной произнесла Дарья Викторовна. – Не думаю, что у тебя есть все данные для решения.

Агате сразу расхотелось улыбаться. Классная не велась на ее игру поддакиваний и лебезения. Образ доброй ученицы ее не подкупал.

– Ничего, изучим, – прошептала Агата, отходя. – Книжки почитаем!