Тайна 99 ступенек - Кэролайн Кин

— Держусь, — еле слышно отозвалась девушка. — Но у меня совсем нет сил.

Анри ухватил Нэнси под подбородок, вытащил на берег и, осторожно поддерживая за талию, довёл до домика владельца лодочной станции.

Месье Колле — так звали этого владельца — очень удивился, но не стал задавать лишних вопросов, а сразу же подал Нэнси чашку крепкого кофе.

Силы понемногу возвращались к Нэнси, язык начал ворочаться, и она рассказала обо всём, что случилось. Месье Колле сразу же заявил о бородатом злоумышленнике в полицию.

— Странно, — нахмурился Анри. — Я дозвонился отцу, но он очень удивился и сказал, что и не думал разыскивать меня. Ясно, что всё это было подстроено. Мне не надо было оставлять вас одну.

— Вы ни в чём не виноваты, — утешала его Нэнси. — Пожалуйста, отвезите меня в отель — мне надо переодеться. Да, и захватите мою сумочку, она осталась в каноэ.

К счастью, сумка оказалась на месте. Скоро промокшая и продрогшая Нэнси уже была в отеле.

— Я позвоню вам завтра с утра, узнать, как вы, — сказал на прощание Анри.

— Спасибо за все. Если разыщу «араба», то обязательно дам вам знать.

Бесс и Джорджи принялись было с ходу поддразнивать Нэнси, но, узнав, в чём дело, сразу же осеклись.

— Ужасно! — отреагировала на её рассказ Бесс.

— Я думаю, — рассудительно заметила Джорджи, — ты нигде не можешь чувствовать себя в безопасности. А что он имел в виду, когда говорил про сон?

— Может, он узнал от кого-то про сон миссис Блэр, — ответила Нэнси. — Кто же он такой? Всё произошло так быстро, что я ничего, кроме бороды, не разглядела.

— А она наверняка фальшивая, — заявила Джорджи.

Нэнси приняла душ и переоделась. Ей стало значительно лучше.

Бесс и Джорджи предложили отложить визит к Оберам до завтра, но Нэнси настояла, чтобы поехать к ним сразу же после ужина.

Найти дом Оберов оказалось не так-то просто, но наконец девушки подъехали к симпатичной маленькой вилле. Неужели сейчас они встретятся со своим злобным противником?

Нэнси позвонила. Дверь открыл мужчина, но совсем не тот, кого они искали.

— Простите, месье. Ваше имя — Луи Обер? — вежливо спросила Нэнси.

— Да, мадемуазель. Чем могу быть вам полезен?

— Пожалуйста, уделите нам немного времени. И я хотела бы переговорить с вашей женой.

— Входите, пожалуйста. Я позову её.

Он провёл девушек в уютную, просто обставленную гостиную и пошёл наверх за женой. Через несколько минут послышались шаги. Девушки напряглись — сейчас они увидят гувернантку миссис Блэр. Прольёт ли она свет на тайну ночного кошмара?

Учитель с женой вошли в гостиную. Месье Обер познакомил супругу с девушками. Стройная, темноглазая мадам Обер казалась несколько удивлённой:

— Вы хотели видеть меня?

— Да. Нас направила к вам бывшая ученица месье Обера — объяснила Нэнси. — Извините, что мы без предупреждения.

— По правде говоря, — улыбнулась мадам Обер, — я очень рада, что вы хотите поговорить именно со мной. Обычно гости приходят к моему мужу.

Нэнси рассказала, как горничная Дюпонов Эстель услышала обрывок их разговора и вызвалась помочь им найти месье и мадам Обер.

— Скажите, ведь ваша девичья фамилия Манон?

— Нет, — возразила мадам Обер к большому разочарованию Нэнси и её подруг. — А можно спросить, почему вас это интересует?

Нэнси рассказала о своей знакомой, миссис Блэр, у которой в детстве была гувернантка по имени Люсиль Манон.

— Мы хотим найти её, чтобы расспросить о детстве миссис Блэр, — пояснила она.

Учитель с женой любезно пообещали, что, если вдруг услышат о какой-нибудь своей однофамилице, то обязательно сообщат Нэнси.

— Скажите, месье Обер, — спросила Джорджи, — а вам не приходилось встречаться со своим однофамильцем и тёзкой — Луи Обером?

— Нет, но несколько раз мне по ошибке приносили письма, предназначенные ему.

Нэнси сразу вспомнила, что Анри говорил ей, что встретил на почте человека, очень похожего на «араба».

— Эти письма приносили вам домой?

— Да. Меня хорошо знают на почте. Если туда приходят письма на имя Луи Обера, а адреса на них нет, то их приносят мне,

— На этих письмах был обратный адрес? — поинтересовалась Нэнси.

— Нет, — отрицательно покачал головой месье Обер. — Не разобравшись, что они не мне, я вскрывал их. Но потом сразу же возвращал на почту.

— А на подпись вы не обратили внимания?

— Подписи не было. Только одна буква «К», Девушки переглянулись. «К» вполне могло означать Клод, брат Луи!

— А что было в этих письмах?

— Я не стал бы, конечно, изучать содержание чужих писем, но они оказались очень уж странными. Это были цифровые шифровки, хотя встречались в них и другие символы. Особенно часто повторялась цифра 9.

Девушки почувствовали, что скоро очень многое может стать ясным.

— Когда вы в последний раз получили такое письмо?

— Две недели назад.

Подруги разговорились с хозяином и узнали, что тот на досуге занимается изучением алхимии. Нэнси рассказала ему, что познакомилась с алхимией совсем недавно и узнала, в частности, про Зелёного Льва.

В ответ на это месье Обер пространно, но очень увлекательно начал рассказывать об этой средневековой науке. Он принёс из соседней комнаты небольшую дощечку и нарисовал на ней мелом круг с точкой в центре.

— Так обозначали Солнце, — пояснил он.

Затем в левом углу доски он нарисовал полумесяц, а справа — алхимический символ Луны. Он был похож на огромную запятую.

— В старые времена алхимики очень чтили астрологию. Они считали, что расположение светил оказывает большое влияние на их опыты. Металлы связывали с планетами. Например, ртуть обозначалась так же, как и планета Меркурий.

Он нарисовал ещё один значок, и Бесс захихикала:

— Похоже на пугало в мятой шляпе. Все засмеялись, а учитель продолжал:

— Я расшифровал одно из писем. Там было написано: «Преврати все золото в серебро при помощи ртути». Очень странное сообщение. Наверное, его автор тоже интересуется алхимией.

Эта же мысль пришла и Нэнси. Возможно, брат таинственного месье Нефа тоже был химиком. Но при чём здесь Леблан? А может, братья вывели какую-нибудь хитрую формулу и пытаются продать ему своё открытие?

Учитель снова взял в руки мел.

— С числами тоже все очень интересно, — сказал он. — Возьмите число 9, которое так часто встречается в письмах к моему тёзке. Это число считалось символом бессмертия.