Питер Пэн и Ловцы звезд - Ридли Пирсон

Там же, на пристани, неподалеку от «Соленого пса» и «Песни русалки», в темном, мрачном складе возились два человека. Огромные двери склада вели на причал, к кораблям, готовящимся к отплытию.

— Ну что, все? — спросил Альф — тот, который был повыше.

Нос его формой и размером напоминал некрупный шампиньон.

— А то я бы выпил немного грогу.

Альф, как и любой матрос, всегда был не прочь выпить немного грогу.

— Нет, — отозвался Мак. — Сланк велел, чтобы мы отнесли на борт еще одну штуковину. Вон ту.

Мак, невзирая на худобу, был не слабее других матросов «Гдетотама»; на шее у него была вытатуирована голова змеи, туловище которой исчезало под воротником давно не стиранной рубахи.

Мак указал в угол склада, где стоял какой-то громоздкий предмет, накрытый куском грязной парусины. Матросы устало побрели туда. Мак стянул парусину. Под ней оказался сундук самого заурядного вида, из неструганых досок. Но отчего-то этот сундук был обмотан толстой цепью и заперт на два — нет, на три! — висячих замка.

Альф оглядел сундук и задумался.

— Это, случаем, не тот самый, который принесли солдаты сегодня утром? — спросил он.

— На вид похож, — отозвался Мак. — Но не тот. Принесли два сундука сразу. Черный солдаты погрузили на «Осу». Тяжеленный он был, словно свинцом набитый. Потом Сланк отвел меня в сторонку и велел, чтобы мы перетащили этот на нашу посудину — только очень осторожно. Его надо как следует замотать в парусину и пронести по главному трапу, словно это вещи кого-то из пассажиров. И еще Сланк сказал, если мы все сделаем как надо, он нам даст два шиллинга сверх жалованья.

— На каждого? — уточнил Альф.

— На каждого, — подтвердил Мак.

— Ну, тогда ладно, — сказал Альф.

Не тот он был человек, чтобы задавать лишние вопросы, если речь шла о двух шиллингах.

— Давай его заматывать, — сказал Мак. — Приподними его, а я подсуну парусину снизу и протяну веревку.

— А почему бы тебе его не приподнять? — поинтересовался Альф.

— Альф, ты же знаешь, как у меня болит спина — пожаловался Мак.

— Да уж не больше, чем у меня, — проворчал Альф.

— Но я первый сказал! — начал сердиться Мак.

Альф вздохнул. Чем дольше они спорили — а Альф по опыту знал, что на эту тему Мак способен пререкаться часами, — тем меньше у него оставалось шансов выпить грогу прежде, чем корабль поднимет паруса.

— Ну ладно, — согласился Альф и, присев, схватился за край сундука.

Альф был человек простой, и желания у него были простые.

Он ничего лишнего не хотел от жизни: было бы что пожевать да место, где можно поспать не под дождем, — ну и побольше грогу, конечно. Альф никогда не бывал по-настоящему счастлив, да и не надеялся на это.

И потому он оказался не готов, абсолютно не готов к тому, что произошло, когда его загрубевшие, мозолистые руки коснулись сундука.

Сначала он ощутил тепло: оно разлилось по рукам, оттуда перетекло в спину и ноги. И повсюду, где проходила эта теплая волна, возникало замечательное ощущение — будто садишься в ванну. В следующий миг боль в несчастной согнутой спине — ноющая боль, терзавшая Альфа почти с самого первого дня его матросской службы, — исчезла.

И боль в натруженных ногах — тоже. Исчезла бесследно!

Потом он почувствовал кое-что еще — запах. Это был запах цветов.

Весеннего луга после дождя. Свежеочищенного апельсина.

Корицы, и меда, и хлеба, только что вынутого из печи. И еще один запах, еще более чудесный, чем все остальные, — только Альф не мог его распознать. «Будто ночью пахнет», — подумал он.