Повелители времени. Спасти Кремль - Елена Ленковская

— А ты в новом платье. Дамы на велосипедах не ездят.

Молчание. Совестливый Руся уже готов был выразить сестре сочувствие, однако Луша унывать не собиралась.

— Дама поедет на роликах! — бодро заявила она, щелкая застёжками коньков.

— Наколенники не забудь!

Лушка беспечно отмахнулась.

В начале девятого они вместе с букетами и ранцами загрузились в лифт. Утреннее солнце слепило глаза сквозь голубоватое стекло. Руся прищурился.

С двадцать седьмого этажа сквозь прозрачную шахту лифта городской пруд и старинная плотина были видны как на ладони.

— Смотри, такая рань, а гребцы уже тренируются! — Луша глядела под ноги. Внизу, у ближайшего берега, скользили по воде быстрые водомерки байдарок.

Руся скривился. Глядеть прямо под ноги с двадцатого этажа? Такие упражнения у него энтузиазма не вызывали. От таких, с позволения сказать, взглядов — никакой радости, только противный холодок внутри. Легче упаковку мятной жевачки проглотить.

Лифт бесшумно и плавно опускался. Наконец-то, первый этаж. Руся вздохнул свободнее.

Ребята очутились в холле. Руслан отцепил от стойки велосипед и выкатил его на улицу. Луша уже выписывала восьмёрки по ровной площадке перед домом, в каждой руке у неё было по букету — один свой, другой Русин. Луша размахивала астрами и распевала что-то невразумительное.

— Подвезёшь мою сумку?

Руся не возражал. Какое-то время он провозился, прищёлкивая оба школьных ранца к багажнику, и они погнали. Быстро, как всегда.

В школе тоже всё было, как всегда. Обычное первое сентября, ничего особенного.

Цветы, улыбки — всё как водится. Знакомые лица, загорелые и повзрослевшие, крепкие мальчишеские рукопожатия, радостные девчачьи визги — как же, всё лето не виделись! Весёлая толкотня и хохот, смешные маленькие первоклашки, оживлённые нарядные учителя, первый звонок, второй звонок, потом третий… Уроки, перемены, уроки. Последним — физкультура в бассейне. Ничего неожиданного, всё по расписанию… М-да, физкультура…

Вообще-то Руся любил «физру», а плавание так просто обожал. Но первый в этом учебном году поход в бассейн омрачило одно обстоятельство. Вспоминать о нём ему не хотелось.

После урока они с сестрой вышли из влажной, пропахшей хлоркой атмосферы на свежий осенний воздух. Луша сразу заметила, что Руся не в духе. Расспросы ни к чему не привели — он только отмахивался. Лушка была не в курсе, потому что вместе с другими девчонками весь урок прозанималась аква-аэробикой в дальнем углу. Что ж, тем лучше…

Зато дома их ждал сюрприз. Неожиданно рано вернулся из командировки папа. Руся сразу повеселел. Остальные дети тоже были довольны. К тому же, папа привёз с собой какой-то свёрток. С видом фокусника-любителя папа положил свёрток на стол в гостиной, и сказал, потирая руки:

— Я привёз игрушки, только, чур, они не для игры.

— Как это? — не понял Федюня. Руся тоже разочарованно поднял брови.

— Сейчас увидите.

Дети столпились вокруг стола. Папа поспешно сорвал обёрточную бумагу с серой картонной коробки, и открыл крышку. Коробка была полна мелких пенопластовых шариков. Папа погрузил в коробку руки и принялся доставать оттуда оловянных солдатиков, одного за другим. Лицо его сияло.

— Очень редкие экземпляры. И почти даром достались.

В гостиную зашла мама.

— Смотрю, у вас тут настоящий парад? — Две шеренги солдатиков уже стояли на столе и отлично держали строй.

Папа повернул счастливое лицо к маме, и несколько виновато улыбнулся:

— Вот, купил. В антикварной лавке. Видишь, часть коллекции — российская армия, часть — французы. Форма 1812-года.

— Это кто? — спросил Федюня, показывая пальцем на одну из фигурок.

— Наполеон. Он у французов главный был, — ответил папа.

— Он сильный? Сильнее Ильи Муромца?

Руся с Лушей так и прыснули. Папа, улыбаясь, потрепал Федюню по голове.

— У него было много войска.

— И он всех победил?

— Нет, его победили.

— Вот так? — Федюня схватил сразу двух солдатиков и — дыщ-дыщ-дыщ! — стал одним колотить другого.

— Стоп! — папа молниеносно схватил Федю за руки. — Олово — мягкий металл, у солдатиков могут легко погнуться султаны или пики.

— А мы х азогнём! — беспечно прокартавил Федя.

— Вот-вот, согнём-разогнём! Так они, в конце концов, и сломаются! — И вообще, это — коллекционные фигурки довольно почтенного возраста. Играть ими не стоит. Можно посмотреть и поставить на полку.

Федюня скорчил недовольную физиономию и собрался пуститься в рёв.

— Федя, не плачь. Ты же собирался сегодня холодное оружие делать, — пришла на помощь мама.

— Точно! Где мой т х езубец? — тут же утешился Федя, и убежал на кухню.

— Куда это он? Какой трезубец? — удивился папа.

Мама засмеялась.

— Сейчас вилку в морозильную камеру засунет. Ребёнок считает, что холодное оружие должно быть холодным. В буквальном смысле.

Папа расхохотался, обнял маму, и они пошли вслед за Федей.

— Вот ведь жук этот Федька — согнём-разогнём… — смеясь, повторял папа. — А я им ещё про магическое число олова не рассказал… представляешь… — конец загадочной фразы смешался со звоном кухонной посуды.

Руся бросил взгляд на полку с солдатиками.

— Вечно всё нельзя! — пробурчал он.

Луша согласно вздохнула, и они отправились в детскую, учить уроки. Вот что за люди эти учителя! Только первое сентября, а домашних заданий уже куча целая…

С уроками расправились только к ужину, даже с Федюней не поиграли. Тот расстроился. Сразу после ужина надутого зарёванного Федьку отправили спать.

Стемнело. Руся, уже в пижаме, возился с мелкими пластмассовыми человечками из конструктора. Перед сном он осматривал своё войско, всех этих рыцарей, индейцев, гномов, орков и дроидов. Нужно было пересчитать потери поломанными и пропавшими без вести где-то под диваном в гостиной. Покончив с этим, Руся предложил сыграть в войнушку сестре — на всякий случай, вдруг согласится.

— Ой, да ну! — по обыкновению закапризничала Луша. — В войнушку со своим Макаром играй. Или вон, с Федюней, сколько раз говорить…

— Лу-у-ша-а! — заныл Руся Федюнькиным голосом. — Ну давай тогда в ша-ашки.

— Ну, давай, — обречённо вздохнула та. Потом вдруг опомнилась: — Русь, так ведь шашек не хватает?

Обрадованный её согласием, Руся произвёл несколько воинственных движений, со свистом рассекая воображаемой саблей воздух:

— А мы человечков поставим.