Разрисованная мама - Жаклин Уилсон

— Я обожаю праздничный пирог, — пробормотала Мэриголд. — У меня ко дню рождения всегда был праздничный пирог! И вы знаете, как много это для меня значит, потому что у меня ко дню рождения всегда был праздничный пирог — еще с тех пор, как я была совсем маленькой! И настоящий день рождения — как полагается! И мне, кстати, совершенно непонятно, как это вы, девочки, предпочитаете отправиться в «Макдоналдс», или в «Лазер Квест», или в какое-то другое дурацкое место и устроить там вечеринку, вместо того чтобы отпраздновать мой день рождения дома, как все нормальные люди!

— Никакое это не дурацкое место! — проворчала я.

Стар то и дело пропадала на вечеринках, а еще ни разу даже в «Макдоналдсе» не была. Впрочем, и в «Лазер Квест» меня тоже пока что не приглашали. Оставалось только надеяться, что в старших классах у меня тоже будет много друзей. А пока у меня не было своей компании. Да я не очень и переживала — с большинством из моих одноклассников я бы не стала дружить, даже если бы мне отвалили за это кучу денег. Ну, разве что с Ташей.

— Ладно, ладно, — быстро перестроилась Стар. — Сейчас сбегаю и куплю тебе праздничный пирог. — По субботам «Маркс и Спенсер» открывается рано. Я скоро.

Она подхватила хозяйственную сумку и выскочила из дома, громко хлопнув дверью.

— Она опять на меня рассердилась! — захныкала Мэриголд.

— Ничего подобного. Просто пошла купить тебе твой пирог, — отрезала я.

— Рассердилась, рассердилась, рассердилась, — нахмурившись, твердила Мэриголд. — Вот и в миссии одна из сестер всегда мне так говорила: «Я очень сержусь на тебя, Мэриголд!» Она смотрела прямо мне в глаза и повторяла злобно: «Сержусь, сержусь, сержусь». Нет, все-таки она была очень странная. Она никогда нас не била, она знала, что не имеет права и пальцем нас тронуть, но было хорошо заметно, что порой у нее просто руки чешутся это сделать. И потому она все повторяла: «Сержусь, сержусь, сержусь».

— Мэриголд… — Я не знала, как ее успокоить. Сказать по правде, у меня просто мурашки по спине ползли всякий раз, когда она начинала так бормотать. Больше всего мне сейчас хотелось, чтобы вернулась Стар.

— Это были просто слова. Злые слова!

Я неуверенно хихикнула — а вдруг Мэриголд просто шутит. Но она удивленно взглянула на меня.

— Я в том смысле, что мы уже проходили кроссворды[4]. В школе, — объяснила я. — Но я так и не научилась их решать. Когда дело доходит до орфографии — мне конец. Наверное, я просто безнадежна.

— Я тоже, — кивнула Мэриголд. — Всегда ненавидела школу. Не успевала вылезти из одной неприятности, как тут же попадала в другую.

— Да, это точно, — поддакнула я. Поколебавшись немного, набрала полную пригоршню кукурузных хлопьев и принялась жевать, чтобы как-то продержаться до завтрака.

Мэриголд последовала моему примеру.

— А вот Стар у нас умная, — сказала я. — А в восьмом классе еще умнее стала.

— Это верно. Вся пошла в своего отца, — подтвердила Мэриголд. — Микки был самым толковым парнем из всех, кого я знала. Умница! Артистичная натура! И при этом не какая-нибудь размазня. Обдурить его никому не удавалось.

— Жаль, что он не был и моим отцом тоже… — вздохнула я.

Мэриголд ласково похлопала меня по плечу.

— Ладно, все это ерунда. Зато теперь ты — моя мама, — великодушно сказала я, решив, что это ее подбодрит. Но Мэриголд снова залилась слезами.

— Тупое и к тому же совершенно никчемное существо! Ну что я за мама, скажи на милость?!

— Ты — самая лучшая мама в мире! И не плачь больше, а то у тебя глаза станут красными, как у кролика. И распухнут.

— Точно. Глазки красные, шейка морщинистая, да еще по самые уши в слезах! Брр, гадость какая! Вот и все мои достижения за тридцать три года! Ну конечно, если не считать двух таких замечательных девочек, как вы! Интересно, что бы подумал обо мне Микки, окажись он здесь в эту минуту? Ведь он вечно твердил, что у меня потрясающее будущее, а оказалось, что я так ничего и не добилась в жизни.

— Глупости! Что значит — ничего не добилась?! А как ты рисуешь? А какие чудесные платья шьешь? А еще ты танцуешь, и работаешь в студии… и…

— Да, надо признаться честно: если в самое ближайшее время у меня не хватит решимости чего-то добиться в жизни, то этого не будет уже никогда. Ах, если бы Микки вернулся! Рядом с ним я совсем другой человек! Не знаю, как это ему удавалось, но когда он был со мной, я чувствовала себя так… — Мэриголд взмахнула руками, и браслеты ее мелодично зазвенели. — Просто слов найти не могу… Иди сюда, Дол.

Она крепко прижала меня к себе. Уткнувшись носом ей в плечо, я уютно свернулась клубочком, с удовольствием вдыхая такой знакомый, горьковатый запах ее духов. Шелковистые рыжие волосы Мэриголд щекотали мне нос. Я осторожно пригладила их, наслаждаясь тем, как они струятся у меня между пальцами.

— Кстати, тебе пора подкрасить корни, Мэриголд. И пряди на концах секутся. Хочешь, я их немного подстригу?

— По-прежнему мечтаешь стать парикмахером?

— Как это ты догадалась?! — прорычала я, растопырив пальцы наподобие ножниц и делая вид, что сейчас обкорнаю ей волосы под самый корень.

— Думаешь, я забыла, как ты обрила налысо свою несчастную Барби! — хмыкнула Мэриголд.

— Между прочим, и ту, что подарили Стар, тоже! Ух она и бесилась…

— Ах вы, девчонки! Хотела бы я тоже иметь сестру!

— Большое дело! Ты нам и так как старшая сестра!

— Да? А я вот порой чувствую себя так, словно стою на распутье, Дол. Словно дорога моей жизни расходится крестом. Эй, послушай-ка! А может, мне сделать татуировку в виде креста? Как тебе такая мысль?

— Ну, боюсь, у тебя просто места не хватит, — фыркнула я, ткнув пальцем в ее разукрашенные руки.

Мэриголд принялась придирчиво разглядывать их, поворачивая то так, то эдак, чтобы было лучше видно.

— А что, если сделать ее вот тут, прямо над локтем? Здорово! Потрясающая идея! Крест на руке! Так, где-то тут была бумага! — Мэриголд схватила мою поздравительную открытку и принялась чертить на обратной ее стороне, но я ничуть не обиделась. Карандаш ее так и летал по бумаге. Прикусив нижнюю губу, она забыла обо всем. А я, затаив дыхание, заглядывала ей через плечо.

— Как ты здорово рисуешь! — с завистью протянула я.

Руки ее еще слегка дрожали, но линии рисунка были четкими и выразительными. Через минуту у меня перед глазами возник потрясающе изящный кельтский крест, увитый розами и плющом.

— Розы… — вздохнула Мэриголд, бросив на меня взгляд. — В точности как на твоей открытке, Дол.

Я прямо-таки раздулась от гордости. Но на душе у меня кошки скребли. Я прекрасно знала, что скажет Стар, узнав об очередной затее с татуировкой.