Дом П - Юлия Кузнецова

Но больше всего на свете он боялся постареть. Постареть и перестать быть финансовым директором. Хотя папа и ворчал, что устал от своей работы, но на самом деле ему нравилось, что она у него такая важная и нужная и что люди его уважают, а некоторые даже боятся. И папе страшно не хотелось стать старым и ненужным, чтобы его никто не боялся, а все только и норовили обидеть.

– Обидеть старого человека так легко, – приговаривал папа, отрезая себе кусок бабушкиного пирога. – Хорошо, мама, что ты ни с кем не общаешься, кто мог бы тебя обидеть.

И бабушка Женя была с ним полностью согласна.

Чтобы не постареть, папа много ходил по врачам, пил разные витамины и занимался спортом. Врачи сказали папе не нервничать, потому что, когда у человека стресс, он быстро стареет. И ещё – мазаться специальным кремом против старения. Кремом папа мазался сам, а за тем, чтобы он не нервничал, следила бабушка. Потому что хоть папа и был большим (и даже работал финансовым директором), он всё равно оставался её сыночком, о котором ей нравилось заботиться.

Чтобы беречь папины нервы, бабушка сама разбиралась с сантехником, который плохо починил кран, с молодым соседом, который включал громко-прегромко музыку, когда Тина ложилась спать, и с двумя забулдыгами, которые пили пиво под балконом и ругались такими словами, что у Бульки шерсть вставала дыбом. Разбиралась бабушка Женя обычно вежливо, но, если кто слушать не хотел, показывала тому пару боксёрских приёмчиков.

Ну, так, пару тычков в ухо, и все забулдыги вежливо приподнимали свои дырявые кепки, хватали с земли упаковки от чипсов, бросали их в мусорные вёдра, вёдра выносили на помойку и долго трясли руку удивлённому дворнику.

– До свидания, – говорили они, кланяясь бабушке Жене, – большое вам спасибо, всего доброго и до новых встреч!

– Что-что? – переспрашивала бабушка Женя (старушки иногда не слишком хорошо слышат).

– Ой-ой, – пугались забулдыги, косясь на красные перчатки, – простите-простите, никаких встреч!

И уматывали подальше.

А папа ходил на работу, спасался от волнений и мазался кремом. Утром и вечером.

Как-то утром он нажал на тюбик слишком сильно, и крем шлёпнулся на пол. Он хотел крикнуть, чтобы бабушка Женя протёрла пол, но момент был неподходящий – бабушка как раз чинила унитаз, который всё шумел и шумел, а перекрикивать шум воды папа не стал. К тому же он опаздывал на работу.

А бабушка Женя, починив унитаз, достала из-под кровати дрель и принялась сверлить стену, чтобы повесить новую полочку: со старой книги так и норовили свалиться кому-нибудь на голову. Пятно от крема на полу в папиной спальне она не заметила.

В обед из школы пришла Вика и сразу подсела к компьютеру.

– Что ты делаешь? – спросила её бабушка Женя.

– Лайки ставлю, – ответила Вика.

Она щёлкала по клавишам, и на экране появлялись сердечки.

– А уроки? – напомнила бабушка Женя.

– Уроки – потом! – отмахнулась Вика.

– Правильно, – согласилась бабушка Женя, – уроки надо делать потом. Но сначала надо бы погулять.

– Не хочу я гулять! Мне скучно во дворе сидеть, – поморщилась Вика.

Бабушка Женя задумалась. Она не любила никого уговаривать. Обычно она бралась за перчатки, а если нельзя, ну вот как с Викой, то что-то придумывала.

Поэтому бабушка Женя пошла в свою комнату, взяла блокнот, нарисовала три сердечка и написала «ставлю лайк». Почерк она, конечно, изменила.

Свернула в квадратик и отнесла Вике.

– Что это? – спросила та не глядя.

– А мальчик занёс, пока ты в школе была.

– Какой мальчик? – спросила Вика с подозрением.

– Вон тот! – бабушка Женя кивнула во двор.

Там и правда сидел, уткнувшись в телефон, какой-то парень.

Вика чуть не упала со стула. Она покрутила записку в руках и вдруг прочла на обороте: «Барсучий Жир».

– А это что? – удивилась Вика.

Бабушка Женя чуть не хлопнула себя по лбу. «Вот балда! – подумала она. – Это же я название лекарства от простуды записала! Надо было чистый листик взять!» Но теперь важно было убедить Вику выскочить на улицу.

– Наверное, это подпись, – нашлась бабушка Женя.

– Чья?

– Ну, этого мальчика.

– И что, его зовут Барсучий Жир?!

– Ну…

– О боже, – вздохнула Вика, но всё же стала собираться.

Ей очень понравились сердечки. Они были нарисованы точно такой же красной ручкой, какая была у неё, да только потерялась.

Бабушка Женя решила воспользоваться тем, что Вика обычно собирается долго. Даже чтобы вынести мусор. А уж тут… Пока губы накрасит, пока лак на ногтях обновит! В общем, у бабушки Жени хватило времени, чтобы вернуться в комнату, спрятать красную ручку в комод, вытащить из-под кровати боксёрские перчатки, спуститься вниз по канату из простыней и подойти к мальчику на скамейке.

– Привет, – сказала она ему.

– Здрасьте, – ответил он, не поднимая головы.

– Отныне тебя зовут Барсучий Жир, – объявила бабушка Женя.

– Чего? – возмутился он и поднял голову, но тут же упёрся взглядом в красную перчатку. – Ой! Э-э-э… Ну ладно…

– И нечего делать такой несчастный вид, – строго сказала бабушка Женя, помахивая перчаткой.

– Только, может, не имя? Пусть у меня будет такой ник? – взмолился мальчик.

– Ник?.. А этим ником можно подписаться?

– Конечно!

– Тогда ладно!

Бабушка Женя заторопилась домой – Вика уже должна была выйти во двор, – но на прощание ей хотелось сказать мальчику что-то хорошее.

– Ты мне нравишься, – сказала она. – Если решишь жениться на моей внучке, я проголосую за тебя.

Вид у мальчика почему-то стал ещё более несчастным.

– И я буду нянчить ваших детей, – пообещала бабушка и убежала прочь.

На улице показалась Вика и решительно направилась к мальчику.

– Эй! – крикнула она ещё от подъезда. – Это тебя зовут Барсучий Жир?

– Угу, – буркнул мальчик, уставившись в телефон, – то есть ник такой!

– Это круто, – улыбнулась Вика, – люблю парней с чувством юмора!