Про жирафа Федю - Наталья Нусинова

Звонок повторился – более настойчиво.

Гриша проскользнул по стенке и подбежал к двери.

– Спроси, кто! – просипел Максимилиан. Он безуспешно дёргал ногой, которая запуталась в размотавшейся верёвке.

– Кто там? – спросил Гриша.

– Никанор! – ответили из-за двери.

– Дедушка! Это дедушка Никанор пришёл! – крикнул Гриша.

– Вот хорошо! – обрадовался Максимилиан. – Как раз вовремя! Открой ему!

Гриша поднялся на цыпочки, но достать до замка не смог.

– Пустите меня! – жалобно попросил Никанор.

– Сейчас! – сказал Гриша.

Он встал на скамеечку, на которую Элеонора ставила ноги, когда зашнуровывала высокие сапоги, поднялся на цыпочки, но опять не дотянулся до замка. Чуть-чуть не дотянулся!

Тут он увидел, что Глаша перелезла через ёлку, подобралась к столику и стянула с него большой телефонный справочник. Он сразу понял зачем и кинулся ей на помощь!

Они вдвоём дотащили толстую книгу до двери, положили её на скамеечку, и Гриша снова залез на неё, потом встал на справочник, но ему всё равно пришлось подняться на цыпочки, чтобы достать до замка и открыть дверь. Глаша тем временем крепко держала его за пятки. А потом сразу же отступила назад – и правильно сделала. Гриша спрыгнул, дверь отворилась, и в коридор ворвались два воздушных шарика, удочка, торт, утюг, флейта, коробка большая, коробка малая и ещё совсем маленькая коробочка, свёрток, кулёк, букет цветов, целлофановый пакет, длинношёрстная такса Линда, а самым последним – толстый маленький дедушка Никанор. Он держал Линдин поводок и всё остальное и поэтому почти не видел, куда идёт. К счастью, его направляла Линда. Но Линда очень обрадовалась, что пришла в гости, и рванулась вперёд – Никанор споткнулся и упал на пол вместе со всеми вещами.

Хорошо, хоть не ударился, потому что упал на ёлку.

Зато он совсем зажал дедушку Максимилиана, который уже почти распутал верёвку и занёс ногу для шага, но теперь тоже шлёпнулся. Никанору было как-то неловко. И он сказал, лежа на ёлке рядом с братом:

– Здравствуй, Максюша! Я пришёл вас поздравить с наступающим Новым годом! А Мелинда просила, чтобы ты починил утюг! Она тоже вас поздравляет!

– Спасибо! – просипел дедушка Максимилиан, пытаясь приподняться. – А как поживают ваши дети, Саша и Даша?

– Прекрасно! – ответил дедушка Никанор, оттолкнув торт, чтобы он не заслонял ему брата. – Они уехали отдыхать на юг, а мы будем встречать Новый год с нашими внуками, Ваней и Веней.

– Милые близнецы! – простонал Максимилиан, отбросив коробку с тортом – теперь она мешала ему. – Как я по ним соскучился! Дорогой Никанор, слезь, пожалуйста, с моей ноги!

Никанор обиделся.

– Вообще-то, – сказал он, опять отпихивая от себя коробку кулаком, – я и не думал вставать тебе на ногу! А потом, это всё-таки довольно странно, что ты лежишь на полу, когда к тебе в гости пришёл родной брат, чтобы поздравить тебя с Новым годом!

Тут Максимилиан просто набросился на коробку и швырнул её с такой силой, что она встала на попа, закрутилась волчком и с неё слетела крышка.

Никанор остановил торт и укоризненно покачал головой.

– Если ты думаешь, что мне нравится, что ты меня придавил… – обиженным тоном сказал Максимилиан.

– Я думаю, что мне колко лежать на ёлке! – перебил его Никанор.

– Не кричите, пожалуйста! – заорал Гриша.

Потом он вспомнил, что в таких случаях говорила бабушка, и добавил: – Незачем ссориться из-за всякой ерунды!

Оба дедушки тут же смолкли.

– Ой! – сказала Глаша. – Смотрите!

Все обернулись. И увидели измазанную кремом мордочку Линды. Линда с удовольствием ела торт.

– Линда! – в один голос завопили Максимилиан и Никанор.

А Глаша пожала плечами:

– Ну, как это? Прямо из коробки…

Тогда Гриша сунул палец в кремовую розу и быстро облизал его.

Глаша чуть подумала и отломила кусочек шоколадной надписи «С Новым го…».

Никанор схватил цукатный лепесток.

А Максимилиан высвободил наконец свою длинную ногу, встал на четвереньки, обиженно посмотрел на то, что осталось от торта, и тоже залез в него пальцем. И как раз удачно! Потому что подцепил грецкий орех.

– Это СЧАСТЛИВЫЙ БОБ! – сказал Никанор. – Мелинда засунула его в торт и сказала, что, кому он достанется, у того будет удачный год! И надо же! Всегда ты! Везунчик!

Довольный Максимилиан засмеялся, сунул орех в рот, раскусил и схватился за щёку.

Все испугались.

Максимилиан встал во весь рост – бледный, но решительный.

– Кфабит! – сказал он, еле ворочая языком. – Фопа забяться фебом! Фубим окобачифать ёлку. Нефем её фипить на пуфню, фопы не муфобить офипками!

Все поняли, что это значит: «Хватит! Пора заняться делом! Будем укорачивать ёлку. Несём её пилить на кухню, чтобы не мусорить опилками!»

Никанор кивнул, двое дедушек подняли и понесли ёлку, а Гриша и Глаша – вещи и подарки.

Линда тащила за ними торт.

Придя на кухню, дедушка Максимилиан первым делом взял газету и расстелил её на табуретке. Потом он положил на табуретку конец ёлки и сказал:

– Бу, фабайте фиду!

Все молча переглянулись.

Не то чтобы они не поняли, что дед сказал: «Ну, давайте пилу!»

Просто не знали, где её взять.

– А где у вас пила? – спросил Никанор.

– Фида! Бот зэ фида! Бот! – рассердился Максимилиан.

И показал на хлебницу. Рядом с ней лежал большой зубчатый нож.

– Так он же для хлеба! Ой!.. А это кто?

Никанор увидел гуся, который уже немного оттаял в своем тазу – ножки и крылышки у него больше не прижимались к животу, а смешно оттопыривались.

– Это гусь! – сказал Гриша.

– Марокканский, – прошептала Глаша. – Пупырчатый!

Никанор был потрясён.

– Надо же! Какой здоровый! А где вы его взяли?

– Дедушка купил! – сказал Гриша.

Максимилиан выпятил грудь и гордо кивнул.

– Никогда ещё не видал таких больших гусей! – признался Никанор. – А почему у него щетина? Он что, плохо ощипан?

Максимилиан в упор посмотрел на брата. Глаза его метали молнии, а кадык на щетинистой шее ходил вверх и вниз. От гнева он забыл про прикушенную щёку – и сразу заговорил как ни в чём не бывало. У него даже прорезалось красноречие!