Что такое "люблю" - София Яновицкая

– Ну что?

– Что?.. – снова заморгала я.

– Не спросишь даже, что она означает?

Я улыбнулась и помотала головой.

– И почему в таком месте странном набита, тоже не спросишь?

– Не-а.

– Почему?

– Надо очень хорошо знать человека, чтобы задавать вопросы о его татуировках и шрамах. – У меня непонятно отчего сел голос.

Карен ничего не ответила, только улыбка стала задумчивой.

– Это цитата, из книги. – Я залилась краской.

Карен помолчала и шепнула:

– Я потом расскажу тебе. Про татуировку.

* * *

После обеда небо снова повисло жаркой синевой, и океан впитывал в себя его яркий цвет. Вымотавшись после долгой езды на велосипедах, мы повалились на песок у маленькой бухточки. Чуть в стороне вода врезалась в огромные раскаленные камни, выцветшие почти добела. Здесь было совсем глухо – ни души на километры вокруг, только солнце, скалы и мерный шорох волн.

Отдышавшись, мы вскарабкались на горный выступ, нависший над водой. Кое-где в трещинах камней пробивались жесткие стебли фиолетовых цветов, как щетина. Брат сбросил футболку и прыгнул головой в воду. Карен добежала до самого края и просто шагнула вниз, прямо в платье. Я встала на четвереньки, обжигая коленки о камень, и посмотрела на них.

– Давай! – эхо разнесло радостный крик Карен.

Я помотала головой.

– Я не умею нырять!

– Нечего-нечего. – Брат замахал руками. – Пусть сначала откуда-нибудь пониже попрыгает.

– Зануда, – Карен фыркнула на него и попыталась утопить.

Я подтянулась и забралась на камень повыше. Потом еще и еще. Выпрямилась на уступе и вдруг покачнулась, чувствуя, как сжимаются все мышцы. Прямо перед ногами затаилось ущелье – глубокий пролом в камнях в несколько метров диаметром. Еще один шаг, и… От такого коварства скал у меня закружилась голова. Я осторожно опустилась на корточки и завороженно уставилась вниз. Вода просачивалась сквозь щель в скалах, а дальше выливалась в круглую каменную чашу – море для маленьких волшебных существ, живущих в каменных пещерах. Наверное, они выходят по ночам и купаются под звездами. Я осторожно свесилась с края скалы – казалось, круглое мини-море совсем близко.

Солнце скользнуло по поверхности воды и заглянуло вглубь.

– Эй! – откуда-то издалека брат напугал меня своим криком. – Я не буду тебя снимать оттуда!

– Да ладно?! – я крикнула в ответ и добавила шепотом: – Со мной ничего не может случиться.

* * *

– Сегодня идем в гости ко мне! – торжественно объявила Карен, когда мы вылезли из воды. Я вытирала волосы полотенцем – ветер то и дело раздувал их, запутывая вокруг меня и приклеивая к губам. Брат плюхнулся на песок. По-моему, он занервничал.

– Я уже предупредила бабушку, – беззаботно сообщила Карен, усевшись рядом. – Она вас ждет. Обещала испечь шоколадный торт.

Мне было интересно посмотреть, где живет Карен и какая она у себя дома, – ведь люди часто ведут себя иначе на своей территории. Шоколадный торт вносил дополнительные плюсы.

Мы успели заехать домой, только чтобы бросить велосипеды и переодеться. Отвыкнув носить что-то, кроме пляжных шорт, маек и шлепанцев, вылизанные и причесанные, мы смотрелись как-то нелепо. Помните, как Индиана Джонс превращался из лихого искателя приключений в ученого профессора Генри, меняя свою фирменную шляпу на галстук-бабочку, а лассо – на указку? По-моему, первое шло ему куда больше. Так же получалось и с нами.

Брат непременно хотел надеть ботинки – с носками, разумеется, – но потом понял, что сварится в собственном соку, плюнул и влез в мокасины. Мы встретились на крыльце, осмотрели друг друга и вышли из дома. Я после целого часа уговоров надела сарафан – брат остался доволен и не переставал ухмыляться.

Не знаю, с чего вдруг он навел такую панику. Карен уже давным-давно – еще на прошлой неделе – познакомилась с нашей мамой. Ну как познакомилась – по скайпу, во время очередного маминого звонка. Мама, как всегда, звонила из параллельной вселенной. Там были заполненные торговые центры, телевизор, смартфоны в руках и пробки на дорогах. Чужой и непонятной вселенной. Когда перед монитором появилась Карен, у мамы от неожиданности все, что она собиралась сказать, вылетело из головы. Но я была этому только рада. Мне хотелось узнать, что у нее все хорошо, и больше ничего. Конечно, о нашем с ней секрете она ничего бы не стала говорить при брате с Карен, но я не хотела даже думать об этом. Здесь был остров, и здесь все было идеально.

С Карен у мамы все прошло нормально. Нас с братом ждала даже не мама, а бабушка. А с бабушками проще – ешь побольше, делай милые глаза, и они тебя уже обожают.

Вечер овевал мягким теплом. Мы шли, сухо шаркая подошвами по нагретому асфальту и пиная редкие камешки. Густо-розовое небо переливалось через край, стремясь затопить своим закатным цветом город. По обе стороны улицы высились стройные линии пальм с растрепанными макушками. Каждую хотелось погладить – и я прикасалась ладонью к теплым шершавым стволам. Несмотря на множество фоновых звуков – радио из чьего-то распахнутого окна, шум машин и разговоры где-то вдалеке – царило ощущение тишины. Мы, словно сговорившись, не нарушали ее.

Дом Карен и ее бабушки утопал в цветах. Сад с маленьким журчащим фонтаном мы уже пару раз видели, когда провожали Карен. Из него цветы неудержимо переливались внутрь дома – через двери и окна, увивая собой все что можно. Больше всего было роз и каких-то ярко-красных цветов, все в бурых глиняных горшочках.

– Так вот вы какие, – сказала бабушка Карен вместо приветствия, и брат моментально покраснел. Я с трудом сдержала хихиканье и постаралась превратить его в вежливую улыбку. Нас всех представили друг другу. Правда, я тут же забыла имя бабушки и решила про себя так ее и звать – бабушка Карен. Я смотрела на нее, быстро впитывая все детали: кофейный загар, коралловые бусы, красиво уложенные волны коротких волос (белоснежных, как на картинках), шелковая блузка в тон розам на кухонном подоконнике. Но самое главное – глаза. Темно-голубые глаза с поразительно длинными ресницами смотрели совсем не так, как у старых людей. Они были… живыми. И глядели тебе куда-то в самую сердцевину – а не внутрь себя или в никуда, как это часто бывает. Не нужно было даже стараться или кем-то притворяться, чтобы тебя полюбили.

Мы сидели на кухне, отделанной ореховым деревом и заполненной таинственными терпкими и сладкими запахами. Ели разноцветные овощи с подливкой – ужасно вкусно – и говорили, говорили, говорили. Я поймала себя на том, что впервые разговариваю с чьими-то предками не из вежливости, а потому, что на самом деле интересно. Бабушка Карен знала книжки, о которых я говорила, и смотрела те же фильмы, что и мы, – и ей было что о них сказать, кроме «я не понимаю этого» или «вот в наше время…». К тому моменту, как на столе появился торт и ягодный чай, даже брат наконец угомонился и перестал пинать меня под столом по любому поводу.