Отец Рождество и Я - Мэтт Хейг

Ну так вот, мы с Отцом Рождество шли по Главному пути, стараясь ненароком не наступить на эльфов, которые так и шныряли под ногами. По обеим сторонам улицы блестели яркие вывески магазинов, где продавали башмаки, туники и пояса. Ещё на Главном пути располагалась Школа санного мастерства, перед которой стояли сани всех видов и размеров. Хотя ни одни из них, разумеется, не могли сравниться с санями Отца Рождество, на которых мы проделали весь путь до Эльфхельма. Отец Рождество оставил их на Оленьем лугу.

Возле маленьких белых саней суетился с тряпочкой высокий – по здешним меркам – эльф. Свежеотполированные сани сияли округлыми боками. Отец Рождество приветственно махнул эльфу рукой.

– Хо-хо-хо, Кип! Это новые сани, о которых я столько слышал?

Эльф улыбнулся как-то неуверенно и робко, словно сам не ожидал, что умеет улыбаться.

– Да, Отец Рождество. Это «Снежная буря 360».

– Они прекрасны, – с искренним восхищением произнёс Отец Рождество. – Одна оленья сила?

– Да, одна.

И они завели долгий и малопонятный разговор о спидометрах, видах упряжи, альтиметрах и компасах. Наконец Отец Рождество спросил:

– Ты разрешишь детям покататься на них, когда начнутся занятия?

Услышав это, Кип не на штуку встревожился.

– Нет, – решительно сказал он. – Это не детские санки. Посмотри, какого они размера. Только взрослым можно на них кататься.

– Что ж, – воскликнула Мэри, обнимая меня за плечи, – с этого года в вашей школе будет новая ученица. Готова поспорить, она выше любого эльфёнка. Да и любого взрослого эльфа, наверное.

– Познакомься с Амелией, – представил меня Отец Рождество. – Поверь мне, у неё талант управлять санями.

Кип уставился на меня и вдруг побелел, как снег.

– Ох. Да. Вижу. Что ж. Хм. Да. Хорошо.

А потом молча вернулся к полированию саней. Мы пошли дальше по улице.

– Бедняжка Кип, – тихо сказал Отец Рождество. – У него было тяжёлое детство.

Остальные эльфы, в противоположность Кипу, были настроены дружелюбно и охотно останавливались поболтать.

Матушка Брир, известная на весь Эльфхельм мастерица по поясам, одарила Отца Рождество новым поясом.

– Ох, Отец Рождество, – покачала она головой, – твой живот опять подрос! Придётся делать ещё одну дырку.

Потом мы направились в магазин сладостей, и его хозяйка, эльфа Лакричка, угостила нас новинками, над которыми как раз работала. Мы попробовали Пурпурную помадку из морошки, конфету с резким анисовым вкусом – Лакричка решила назвать её «Месть Блитцена», в честь любимого оленя Отца Рождество, – и Сладкий Утишитель.

– А почему Утишитель? – поинтересовалась я.

Лакричка указала на свою дочку – малышку Сьюки, очаровательную крошечную эльфу с острыми ушками. Та сидела в кресле-качалке и с довольным видом посасывала конфету.

– Всегда помогает, если малышка раскричится, – пояснила Лакричка.

Но самым необычным лакомством в магазине оказалась Ириска надежды.

– О, ириска! – воскликнула я, захлопав в ладоши. – Люблю ириски. А какой у неё вкус?

Лакричка посмотрела на меня так, будто я сморозила несусветную глупость.

– Это Ириска надежды. И вкус у неё будет тот, на который ты надеешься.

Сунув конфету в рот, я изо всех сил понадеялась, что на вкус она будет шоколадной. Такой она и стала. Потом я понадеялась, что она будет как яблочный пирог. Ириска нагрелась – и я ощутила на языке вкус яблочного пирога. Затем я подумала о жареных каштанах, которые ела на Рождество, пока мама не заболела, и рот наполнился вкусом тёплым, мягким и рассыпчатым – прямо как в воспоминании. Но хотя я всегда любила жареные каштаны, мамы со мной больше не было, и от этого мне стало грустно. Я торопливо проглотила ириску и попросила у Лакрички Смехонфетку. Она щекотала язык, и я от неожиданности рассмеялась.

Колокольчик над дверью приветливо звякнул, и в магазин вошла пара эльфов, одетых в элегантные красные туники. Один из них сверкал лысиной, а на носу у него поблёскивали очки, другой же был круглым, как шар.

– Здравствуй, Пи! – радушно поприветствовал Отец Рождество эльфа в очках.

Затем он повернулся ко мне.

– Пи будет учить тебя математике.

– Привет, – сказал Пи, жуя лакричную пастилку. – Ты человек. Я кое-что слышал о человеческой математике. На редкость нелепая наука.

– Я думала, что математика везде одинаковая, – озадаченно пробормотала я.

Пи рассмеялся.

– Совсем наоборот! – сказал он. – Совсем наоборот!

Затем меня представили второму эльфу. Его звали Колумбус.

– Я тоже учитель, – важно сообщил он. – Преподаю географию.

– А эльфийская география похожа на человеческую? – спросила Мэри.

Но вместо Колумбуса ответил Отец Рождество:

– Нет. Если верить человеческой географии, Эльфхельма вообще не существует.

Мы поели ещё конфет, купили немного домой, попрощались с Лакричкой, Пи и Колумбусом и вышли из магазина. Когда мы проходили мимо высокого здания с вывеской «Ежеснежник», Отец Рождество огорчённо воскликнул:

– Ох-ох-ох, очереди нет… Никто больше не хочет покупать «Ежеснежник».

Я уже кое-что знала о «Ежеснежнике», главной газете эльфов. Её бессменным главным редактором был Отец Водоль. А Отец Водоль был очень плохим эльфом. Он ненавидел Отца Рождество, и когда тот ещё мальчиком появился в Эльфхельме, тут же заточил его в тюрьму. Понимаете, Отец Водоль был главой Совета эльфов, он правил Эльфхельмом и старательно насаждал среди его жителей страх перед чужаками. Но потом главой Совета стал Отец Рождество, и Отцу Водолю пришлось довольствоваться «Ежеснежником». Он руководил газетой до прошлого года, пока не выяснилось, что он помог троллям напасть на Эльфхельм. В наказание Отца Водоля не отправили в тюрьму – у эльфов больше нет тюрем, – но сместили с поста главного редактора и отправили жить на задворках Эльфхельма, в маленьком доме на самой тихой улочке, которая так и называлась – Очень тихая улица. Это считалось у эльфов суровым наказанием, потому как они ненавидели тишину.

Новым главным редактором «Ежеснежника» назначили Нуш, эльфу, которая раньше была оленьим корреспондентом. И сразу случились две вещи. Во-первых, «Ежеснежник» стал значительно лучше. Во-вторых, эльфы прекратили его покупать. Судя по всему, жителям Эльфхельма было куда интереснее читать выдуманные истории Отца Водоля, чем правдивые репортажи Нуш.