Волшебный напиток - Михаэль Энде

— Якоб, где ты? — жалобно пропищал Мяуро.

— Сюда! — услышал он голос ворона где-то неподалеку.

Занимаясь колдовством, важно не только знать волшебные заклинания и символы, иметь нужные приспособления и своевременно выполнять необходимые действия. Важно еще и самому быть в соответствующем настроении. Внутренний настрой должен отвечать задуманному делу. И это справедливо как для злого колдовства, так и для доброго (которое тоже, конечно, существует, хоть и встречается в наши дни, по-видимому, реже, чем злое). Чтобы наколдовать что-то хорошее, надо настроиться на добрый, радостный лад. Для злого колдовства необходимо злобное и мрачное настроение. И в обоих случаях требуется определенная психологическая подготовка.

Именно психологической подготовкой и занялись колдун и ведьма.

Ярким светом сияли в лаборатории бесчисленные электрические прожекторы, куда ни глянь — всюду вспыхивали, подмигивали, искрились огоньки и лампочки.

В воздухе плавали клочья тумана — это густые клубы разноцветного дыма поднимались из множества курильниц, они плавали в воздухе, струились вдоль стен и при этом корчили всевозможные дикие рожи, на любой вкус. Рожи быстро расплывались, но в клубах дыма тут же появлялись новые.

Бредовред сидел у органа (даже орган был в лаборатории!) и, высоко вскидывая руки, ударял по клавишам. Вместо труб в этом музыкальном инструменте были кости замученных животных: самые маленькие и тонкие трубы были из куриных косточек, средние — из костей собак, тюленей и обезьян, самые большие — из костей китов и слонов.

Тетка Тирания стояла рядом и переворачивала нотные страницы. Звучала эта музыка довольно жутко — тетка и племянник на два голоса распевали хорал номер Це-ноль-два (С02) из Сатанинской псалтири:

Лютой злобы пробил час,

И, в свирепой злобе, разом

Предаем проклятью вас,

Мудрость, истина и разум!

Ты в реторте прокипела,

Кривда-ложь, — так действуй смело!

Докажи, что правды нет

И что все на свете — бред.

Прочь, порядок, сгинь во мгле!

Пусть царит свобода воли

И в умах, и на земле,

Суть свободы — в произволе.

Наша власть преград не знает.

Совесть, стыд, — у нас их нет,

Нам ничто не помешает

Натворить ужасных бед.

Нас запреты не пугают.

Тьфу на них!

Пускай всегда

Место правды занимают

Глупость, вздор, белиберда!

После каждого куплета шел рефрен:

Дело черное твори — Сатанинский пунш вари!

Вот такая была психологическая настройка. Не удивительно, что колдун и ведьма не хотели, чтобы кот и ворон стали ее свидетелями. Ну а в итоге Бредовред и Тирания пришли в то настроение, которое лучше всего соответствовало предстоящему делу.

— Во-первых, надо изготовить емкость для пунша, — сказал Бредовред.

Тирания удивилась:

— Изготовить? В твоем холостяцком доме не найдется что ли порядочной кастрюли?

— Дорогая тетя, — снисходительно усмехнулся Бредовред, — ты, похоже, и впрямь ничего не смыслишь в алкогольных напитках. Ни одна кастрюля на свете, даже если она сделана из цельного алмаза, не выдержит процедур, которые необходимы для приготовления пунша. Любая посудина треснет, расколется или расплавится, а может, вообще распылится, рассыпавшись на молекулы и атомы.

— Как же быть?

Колдун надменно улыбнулся.

— Ты когда-нибудь слыхала о Холодном пламени?

Тирания отрицательно покачала головой.

— Тогда смотри. Сейчас я кое-чему тебя научу, тетя Тираша.

Колдун подошел к одному из стеллажей и достал что-то вроде аэрозольного баллончика гигантских размеров. Бредовред подошел с ним к камину — зеленое пламя вдруг высоко взметнулось. Он брызнул в огонь каким-то бесцветным веществом из баллона и прочел заклинание:

Пламень ярый, пламень жгучий,

Ты горишь всего мгновенье,

Быстрой пляски жар летучий —

Лишь обманное виденье.

Антивремя сладит с жаром,

Вихрь погасит огневой.

Пламень жгучий, пламень ярый,

Стань сосулькой ледяной!

Огонь перестал плясать и замер, словно обратился в лед. Казалось, в камине растет невиданное растение со жгуче-зелеными зубчатыми листьями.

Бредовред голыми руками принялся отрывать один лист за другим и скоро нарвал целую охапку. Едва был оборван последний лист, пламя снова заплясало и запрыгало в камине, как ни в чем не бывало.

Колдун разложил на столе зеленые, прозрачные как стекло листья и начал составлять из них какую-то фигуру, вроде того, как складывают головоломки. Он соединял один лист с другим, и они мгновенно сплавлялись. (В любом огне языки пламени самой диковинной формы составляют единое целое. Но формы постоянно изменяются и притом очень быстро, так что невооруженным глазом различить их не удается — вот мы ничего и не замечаем).

Таким образом, вскоре под ловкими руками колдуна появилось плоское блюдо, затем Бредовред прилепил к нему стенки, и наконец получился большой круглый сосуд наподобие аквариума. Высотой он был около метра и имел такой же диаметр. Сосуд переливался призрачным зеленым светом.

— Вот и готово, — Бредовред вытер руки полой балахона. — Порядок! Хорош, а? Как ты находишь, тетя?

— А ты уверен, что он не лопнет? Дашь стопроцентную гарантию?

— Хе-хе! Не сомневайся.

— Вельзевульчик! Как же ты это сделал? — с завистью и почтительно спросила ведьма.

— Сложные научные операции вряд ли доступны твоему пониманию, милая тетя, — ответил Бредовред. — Видишь ли, теплота и движение существуют во времени, которое течет в положительном направлении. Если брызнуть на предмет отрицательными моментами, иначе говоря, пустить в ход частицы так называемого антивремени, то положительные и отрицательные моменты взаимно уничтожатся. Огонь станет холодным и неподвижным — что нам и требовалось.

— А потрогать можно?

— Ну конечно.

Ведьма с опаской прикоснулась к поверхности зеленой чаши, затем спросила:

— Ты не мог бы научить меня этой премудрости, маленький мой?

Колдун отрицательно покачал головой:

— Секрет фирмы, тетя!

Мертвый парк, окружавший со всех сторон виллу «Ночной кошмар», был не слишком большим. Находился он в центре города. Однако едва ли кто-то из жителей близлежащих улиц когда-либо его видел — прежде всего потому, что парк был обнесен трехметровой каменной стеной.

Однако волшебники умеют создавать еще и невидимые преграды — например, преграду забвения, или преграду печали, или преграду заблуждений. Вот и Бредовред возвел вокруг своих владений, с внешней стороны каменной стены, незримый барьер из страха и ужаса. Всякий любопытный, наткнувшись на эту преграду, немедленно бросился бы наутек, а уж о том, чтобы заглянуть поверх стены, и речи быть не могло.