Ловушка для чародеев - Майкл Моллой

Миссис Мейнбрейс тоже поднялась ни свет ни заря. Ведь на ней лежали все хлопоты, связанные с приготовлением свадебного пира. После венчания жители города и гости соберутся на банкет под огромным шатром на площади, за богато накрытыми столами.

Было решено, что первым делом подадут коктейль из морепродуктов, затем жареных уток в вишневом соусе, после яблочный пирог со взбитыми сливками, а в завершение всего — разнообразные сыры, которыми славился Спеллер.

Миссис Мейнбрейс опасалась, что угощение окажется слишком тяжелым, но мистер Мейнбрейс заверил ее в обратном. Все это любимые блюда жениха и невесты, заявил он.

— Я думаю, на жареной утке настоял сэр Чедвик, — проворчала миссис Мейнбрейс. — Уж Хильда наверняка предпочла бы изысканные салаты и фруктовые десерты. В жаркий летний день это самое подходящее угощение.

— А как дела у герцога с герцогиней и их дочери, принцессы Гальсии? — осведомился мэр, решив сменить тему.

— Я только что отнесла им завтрак, — сообщила его супруга. — Их светлости сказали, что почивали хорошо. Ладно, мне пора идти. Надо заглянуть к булочнику, проверить, готовы ли сдобные рогалики для свадебного пира.

Мистер Мейнбрейс подошел к окну и поглядел в сторону гавани.

— Приближается рыбачье судно, — заметил он. — Надеюсь, улов у них хороший. Будет из чего приготовить морской коктейль.

В гавани капитан Старлайт стоял на палубе «Ишмаэля» и наблюдал, как рыбаки выгружают свой улов. Бенбоу кружил над шхуной, пока один из них не бросил ему жирную макрель — как раз к завтраку.

Огромный альбатрос отлично умел ловить рыбу, но время от времени ему хотелось получить угощение.

— Доброе утро, капитан.

Старлайт поднял голову и увидел стоящих на причале Великого Мендини и сэра Чедвика.

— Разрешите подняться на борт? — спросил Мендини.

— Разумеется, — улыбнулся Старлайт. — Кстати, я как раз сварил кофе. Не откажетесь выпить по чашечке?

— Жених, конечно, не откажется, — заявил Мендини. — А то у него, у бедняги, ужасно урчит в животе. Видно, вчера, прощаясь с холостой жизнью, он излишне налегал на «Спеллерское особое».

— Никакого пива я не пил, — сердито буркнул сэр Чедвик. — Но чашку кофе выпью с удовольствием.

Капитан Старлайт спустился по трапу на камбуз и вернулся с подносом, на котором дымились две большие кружки.

Сэр Чедвик уже собирался отхлебнуть кофе, как вдруг со стуком опустил кружку.

— О боже! — пробормотал он. — Я забыл про свадебные кольца. Что же делать? Это катастрофа!

Капитан Старлайт подмигнул Мендини и достал из кармана своего кителя два золотых кольца.

— Зато я не забыл, — усмехнулся он.

— Потрясающе, Адам, — произнес сэр Чедвик, еще не оправившийся от испуга. — Что бы я без тебя делал?..

— Прекрасная работа, — заметил Мендини, рассматривая кольца. — Где ты их достал, Адам?

Капитан Старлайт отпил глоток кофе и глянул в сторону моря.

— Нашел неподалеку от Ки Ларго, среди обломков старинной испанской галеры, потерпевшей крушение, — сказал он. — Эти кольца предназначались для испанского принца и его невесты.

Тут из церкви донеслось пение детского хора.

— Преподобный Кеннон проводит последнюю репетицию, — заметил Старлайт. — Церемония начнется совсем скоро.

— Наверное, уже пора приводить себя в порядок и переодеваться в свадебные костюмы, — предложил Мендини.

Старлайт кивнул.

— В девять тридцать я буду в таверне, — сказал он. — Думаю, мы отправимся в церковь вместе.

Он поглядел на Бенбоу, который, лениво взмахивая громадными крыльями, поднялся с причала и полетел в сторону маяка.

Стоя перед висевшим на каменной стене зеркалом у себя в спальне, Эбби пристально рассматривала собственное отражение в полный рост. К ней подошла мама.

— Ты просто красавица, моя милая, — убежденно заявила она.

Эбби вовсе не разделяла маминой уверенности. Когда она давала себе труд взглянуть в зеркало, то всякий раз видела там девчонку в матросском костюме. Но сейчас Эбби с трудом узнавала себя: нарядная барышня в длинном кремовом платье с короткими пышными рукавами, шляпке с лентами и белых перчатках. К тому же костюм дополняла корзиночка с белыми цветами.

— И как я буду сидеть с таким огромным бантом на спине? — угрюмо осведомилась Эбби.

— Очень осторожно, дорогая, — ласково рассмеялась мама.

В комнату заглянул отец Эбби.

— Мейдж, будь добра, помоги мне застегнуть воротничок, — попросил он. — Добрый день! — изумленно воскликнул он, разглядывая Эбби. — Кто эта очаровательная малютка? Никто, случайно, не видел моей дочери Эбби? Она одевается как моряк.

— Не смешно, папа, — буркнула Эбби. — Я чувствую себя разряженной куклой.

— И я! — воскликнул Спайк, появляясь в дверном проеме следом за мистером Кловером. На нем красовалась белоснежная военная форма, отделанная золотым галуном. На боку висел меч.

— Ну, у тебя хотя бы оружие есть, — ответила Эбби. — А ты умеешь обращаться с мечом?

Спайк покачал головой.

— Этот меч предназначен только для торжественных церемоний, — пояснил он. — С его помощью я, наверно, смогу посвятить кого-нибудь в рыцари. Но разрубить им ничего не удастся.

— Ну, ребята, хватит болтать, — сказала миссис Кловер. — Лучше займитесь делом.

— Каким делом? — с готовностью спросила Эбби.

— Весь кабинет завален документами по истории Спеллера. Будет здорово, если вы их соберете и сложите аккуратной стопкой у стола. Только постарайтесь не запачкать одежду!

— По-моему, это невозможно, — проворчал Спайк, направляясь в кабинет. — К этой форме грязь липнет сама собой. Смотришь — а уже испачкался.

— А я знаю, как нам остаться чистыми, — заявила Эбби.

— Как же?

— Это одна из первых премудростей, которым я научилась на уроках по светлому чародейству, — объяснила Эбби. — Понимаешь, чародеи света обожают чистоту. Этим мы отличаемся от чародеев тьмы. Те, наоборот, жуткие неряхи и грязнули.

Эбби встала напротив Спайка и громко произнесла заклинание:

Сделай нас хорошими,

Добрыми нас сделай.

Подари нам чистоту —

И душе, и телу.

— И это все? — разочарованно протянул Спайк. Заклинание Эбби не произвело на него большого впечатления. — А как же хлопок и клубы дыма? Ты уверена, что этот стишок нам поможет?

— Давай, попытайся испачкаться, — фыркнула Эбби.

— Для меня это — сущая ерунда, — с нарочитой мрачностью ответил Спайк.