Русалочка. Всеищущее кольцо - Аманда Луззадер

Бринн потрясла головой и выражением лица сообщила: «Нет, все отлично. Но спасибо, что интересуешься. Слушай, ты можешь поверить, что это – моллюсбургеры?»

Джейн взглядом отозвалась: «Да уж, просто жуть. Мой – только наполовину размороженный!»

Хотя Бринн и правда хотела, чтобы Уилл завел новых друзей и получше познакомился с ними, в действительности ей было страшно неловко сидеть одной. Но она решила, что если Уилл смог открыться новым отношениям, то и она сможет. Подняв поднос, она оглядела столовую и заметила нескольких русалочек, с которыми была знакома, но не очень близко.

Бринн подплыла к их столику и спросила:

– Ничего, если я сяду с вами?

Русалочки кивнули и убрали свои вещи, освобождая для нее место.

– У тебя красивые волосы, – заметила оранжевоволосая девочка с большими серьгами-обручами и короткой стрижкой.

Бринн пропустила сквозь пальцы свою лавандовую прядку, глядя на нее:

– Правда? А я всегда думала, что красивее всего – белые.

Девочка с сережками так активно затрясла головой, что крупные обручи мечтательно закачались:

– Я считаю, что твои волосы – просто прекрасные.

К удивлению Бринн, русалочки болтали с ней, задавали вопросы и вели себя очень дружелюбно. Ей было совсем нетрудно представить себя их подругой – как они проводят вместе время, шопятся и слушают «Джей Барракуду и китов-убийц». Вскоре Бринн расслабилась и даже не заметила, как время обеда подошло к концу.

Несмотря на это, она то и дело поглядывала в сторону Уилла. По отношению к нему у Бринн выработалось что-то вроде инстинкта наседки, поэтому она пришла в ужас, увидев, как один из ребят постарше хватает рюкзак Уилла и переворачивает вверх тормашками. Бумаги, карандаши и учебники в беспорядке закружились по столовой. Все мальчики смеялись, включая самого Уилла. Собирая свои вещи, он хихикал, но Бринн видела, что этот смех – невеселый. Потом старшие мальчики стали подниматься из-за стола, и каждый грубо ткнул Уилла в плечо, выплывая из столовой.

Уилл расхохотался еще пуще:

– Ох, какие вы приколисты! Спасибо, ребята! Увидимся после школы!

Бринн нахмурилась, но прозвенел звонок, и ей пришлось поспешить на урок.

Но позднее, когда Бринн вплыла в кабинет магии, Она первым делом сказала:

– Уилл, я видела, как те мальчишки раскидали твои вещи и пихали тебя.

– А, э-э, ты про это? – Уилл неуверенно потер шею. – Да не. Это они просто шутили. Жутко веселые ребята.

– Непохоже было, что тебя это веселит.

Уилл пожал плечами:

– Так уж у друзей заведено.

– Правда? – спросила Бринн.

Уилл сдвинул брови:

– Ты что, ревнуешь, что я не с тобой обедал? Вот как знал, что не надо тебя оставлять.

– Что? Нет! Я славно посидела с другими девочками, которых раньше не особенно хорошо знала. Я просто волнуюсь, что твои новые друзья не слишком-то добрые.

– Может, ты просто не понимаешь шуток? И, кстати, мальчики – не такие, как девочки.

– Ладно, – сдалась Бринн, – не злись, Уилл. Просто я хотела убедиться, что они тебя не достают.

– Они мои друзья, Бринн. Друзья. Разве не ясно?

– Ясно, – сказала Бринн, хотя у нее все еще оставались сомнения. – Извини. Должно быть, мне просто показалось.

– Да, думаю, ты просто ошиблась.

Разговор был окончен. Но, когда позднее ребята начали практиковаться в магии, их усилитель дружбы не сработал ни с одним заклинанием.

– Не волнуйтесь, – посоветовала мисс Мейерс. – Такие дни время от времени бывают у всех. Вам нужно просто снова настроиться друг на друга. Я знаю, что вы сможете. Вы же чемпионы класса по сонным заклятиям для летучих рыб.

Но до конца занятия Уилл особо не разговаривал с Бринн и быстро уплыл, когда урок был окончен. А позднее, когда Бринн направлялась к остановке скоростного течения, она снова увидела Уилла с его так называемыми друзьями.

– Увидимся, Шмяк, – резко сказал один из них.

Затем двое ребят снова схватили его рюкзак и принялись играть в «собачку». Уилл изо всех сил удерживал на лице улыбку, пытаясь перехватить у них рюкзак, но в итоге взвинченно метался между более высокими и старшими ребятами.

– Осторожней, Шмяк, – сказал один из них. – Мы не хотим, чтобы ты снова растерял свое барахло.

После этого каждый из восьмиклассников хлопнул Уилла по затылку, проплывая мимо.

Бринн подплыла к нему:

– Ты в порядке?

Уилл потер затылок:

– Конечно, в порядке. Почему ты спрашиваешь?

Бринн не хотела смущать его тем, что видела, как с ним играют в «собачку». Так что вместо этого она спросила:

– Почему они зовут тебя Шмяк?

– А, это просто прозвище такое. Им нравится брать мой рюкзак и, ну, разбрасывать вещи. В шутку, понимаешь? Чисто для прикола. Ну вот они и называют меня Шмяком. Потому что из рюкзака все шмякается вниз. Улавливаешь?

– Кажется, да, – кивнула Бринн. – И предполагается, что это должно быть смешно?

– Конечно, – Уилл неискренне усмехнулся. – Я шутки понимаю. И они классно играют в «собачку» – наверное, лучше всех в школе.

– Я не думаю, что эти ребята – действительно твои друзья.

– Почему это? – запротестовал Уилл. – Они разрешают мне тусоваться с ними.

– Друзья не должны разрешать с ними тусоваться, – возразила Бринн. – И они обращаются с тобой не по-доброму. Друзья не станут тебя вышучивать или смущать. Не будут делать что-то такое, что тебя обидит. Эти мальчишки ведут себя не как друзья, а как задиры. Мне кажется, тебе не стоит общаться с ними.

– Тебе легко говорить, да? – запальчиво возразил Уилл. – У тебя всегда был кто-то, с кем можно дружить: сначала Джейд, а теперь эти новые девочки из столовой. Ты не представляешь, каково это – вообще не иметь друзей. Меня впервые в жизни взяли в компанию, и теперь ты завидуешь и пытаешься все испортить.

– Все совсем не так! Я твой друг. И Джейд тоже! Поэтому мне и не нравится смотреть, как эти парни с тобой обращаются. Я серьезно говорила: кто угодно будет счастлив назвать тебя своим другом. Ты умный, и верный, и интересный, и веселый. И ты не заслуживаешь, чтобы из тебя делали мишень для шуток. Может, тебе попробовать найти каких-то других друзей, которые не станут пользоваться тобой, только чтобы поприкалываться?

– Оставь меня в покое, – ледяным тоном сказал Уилл.

Бринн смотрела, как он плывет прочь, а потом села на течение и в одиночестве отправилась домой.

Глава четырнадцатая