За секунду до взрыва - Екатерина Польгуева

– Может и не хочется. Я вот что… Томас, только честно скажи, что думаешь, не надо меня успокаивать! Мишка – человек известный, – Дед аж перегнулся через стол, чтобы разглядеть лицо Томаса. – Если что, ведь сказали бы уже про него, как ты считаешь?

– Сказали бы, ясное дело! Права Милка, мало ли, почему не пишет. Жалко только, что нового матча не будет. Хотя вдруг к августу война уже закончится и будет все как раньше.

Говорят, что чужая зевота заразительна. Вздыхания, как выяснилось тоже. По крайней мере, я от Деда заразилась, тоже вздохнула:

– Хорошо, если закончится. Только как раньше уже не будет.

– Ну пусть не как раньше, лишь бы закончилась! – снова заговорила Милка. И тоже вздохнула.

– Ладно, – вмешался Томас. – Развздыхались тут, как старые деды и бабки. А у нас только один Дед, вот он пусть и вздыхает. Милка, теперь твоя рождественская история. Рассказывай!

Рождественская история Милки

– Это случилось два года назад, я уже здесь, в гимназии училась, в пятом классе. Помните, когда к рождественскому балу пятых-седьмых классов готовились.

– Ага! – сказали хором мы с Томасом.

– Тогда еще все проголосовали, что без карнавальных костюмов на бал пускать не будут. Ну вот, а у меня никакого карнавального костюма. Маму в начале декабря уволили, точнее, та фирма, где она работала, обанкротилась. И даже зарплату за последние два месяца не заплатили. В общем, денег нет, а на бал хочется ужасно.

Тут я не выдержала:

– Погоди, Милка! А в чем проблема? Деньги ни при чем, разве сложно самой что-нибудь смастерить? Тем более тебе! Ты же шьешь классно, все знают.

– А ты вспомни свой-то костюм. Сама смастерила?

Ну я вспомнила, конечно, как тут забудешь. Костюм у меня был классный: девчонки-волшебницы из популярной детской книжки. Особенно волшебная палочка, которая устраивала фейерверки, превращала специально прилагавшуюся шкатулку в усатую мышь и даже пела моим голосом. Понятно, сам такой костюм не сделаешь – папа где-то достал, пообещал, что ни у кого такого не будет. Ни у кого и не было! Наверняка, первое место бы занял, если бы не Леди Икс.

– Вот то-то! Я в гимназии первый год, и так все «толстуха» и «толстуха», а по углам кое-кто и голодранкой называл. Да ладно тебе, Марта, спорить! Что я, не слышала, что ли? А тут я еще в самоделках на бал явлюсь. Совсем запрезирают! Ты подумай, подумай, много ли было таких вот самодельных костюмов? Нет, в основном супертехнологии, как твоя волшебная палочка!

– Что за палочка-то? – недовольным голосом поинтересовался Дед. Ему, видно, не нравилось, что он не в теме.

– Ай, да какая разница! – мне вдруг стало нестерпимо стыдно и от этого пришло раздражение. – Милка, ну зачем ты так? Кто запрезирал бы? Я бы не запрезирала.

– Ты бы – нет. Но и дела тебе до меня не было. Ни тогда, ни потом. Молчи, не спорь. Это же правда. А ведь таким, как ты, и костюмы никакие особенные не нужны. У тебя и так все, что надо! Папа – писатель, богатый и знаменитый. Брат старший, по которому полгимназии сохнет. А главное – ты сама. Я ведь завидовала тебе всегда, Марта. Не потому что деньги там или папина слава. Ты сама такая, ну… Не как другие. Видно всегда было, что если бы папа твой и не богатый, и не знаменитый был, для тебя он лучше всех. А Александр? Он же не просто заботится о тебе, он слушает тебя, уважает. И еще у тебя талант, свой, собственный. Ты когда вырастешь, никто не будет говорить, что Марта – дочь того самого Андрея Даба. Ты сама по себе Марта Даба. А мы еще гордиться будем, что с тобой в одном классе учились. Когда вырастем.

– Если вырастем, – буркнул Томас. – Слушай, история же про Санту, а не про Марту. Глянь, совсем смутила ее. Она сейчас сквозь пол прямо на снег провалится!

Я обалдела. Оказывается, все это время за моей жизнью кто-то наблюдал, оценивал ее, восхищался или даже завидовал. И не кто-то, а Милка, Милка-толстушка.

– Так вот, дело было совсем уже перед каникулами. Сижу я в актовом зале, зубрю ботанику. А там как раз елку наряжают и все дела. Прямо как мы сегодня… Я как на елку гляну, про бал и костюм вспомню – сразу никакого настроения. Хоть плачь. Вот, думаю, сейчас еще один «неуд» за фотосинтез получу. И плевать на это, если на бал пойти невозможно. И на ботанику эту дурацкую плевать. А тут вдруг кто-то меня за плечо. Смотрю – Силик.

– Директор, что ли? – удивился Дед.

– Директор. Я тоже удивилась. И испугалась, ясное дело. Чего от меня директору нужно? Давай ему про ботанику, про то, что оценку надо исправить, а то неудовлетворительная в полугодии получится. А Силик и говорит: «Вот и здорово, что я тебя нашел». Тут уж я совсем растерялась, директор радуется, что ученики его гимназии неуды получают. А он, оказывается, меня искал, думал, я уже домой ушла. Говорит, что очень я ему, представьте, понадобилась. Потому что Вилис, модельер от Бога, он тогда только-только гимназию нашу окончил и уже в каких-то конкурсах призовые места позанимал… Помните Вилиса-то?

Мы закивали, помним, мол, давай рассказывай дальше. И только Дед опять недовольно хмыкнул, он ведь понятия не имел, о чем мы говорим.

– Вилис этот самый обещал какие-то необыкновенные костюмы для Санты, гномов и Белоснежки на праздничный спектакль. Все уже есть, и модели разработаны, и материалы, только помощники ему нужны. Нанимать профессионалов для гимназии слишком дорого, а старшеклассницы безрукими оказались. И вот Силик просит меня помочь, потому что знает, что я хорошо шью. И откуда, спрашивается, узнал, до сих пор не пойму.

– И что, шили с самим Вилисом? – непонятно, чего больше было в голосе Томаса – восхищения или плохо скрываемой тревоги.

– Ага! В школьной швейной мастерской, когда никого не было. А больше – в каптерке, где сейчас Черный Иосиф живет. Вилис – он такой веселый выдумщик, там ведь не просто костюмы были.

– Да уж, гномы не хуже моей волшебницы колдовали. Неужели Вилис и технические навороты сам конструировал?

Милка гордо улыбнулась, будто не просто шила да подшивала, а сама и говорящий сундук, где исчезла злая волшебница, и шапку-невидимку придумала:

– Ага, сам! А я помогала. Вилис еще сказал, что у меня рука легкая, глаз точный и фантазия предметная.

– Это что еще за предметная фантазия такая? – теперь уже явно чувствовалось, что Томас раздражен и недоволен. Чего это он?

Я вмешалась, чтобы разрядить обстановку. Да и интересно было, что дальше:

– Ладно, про гномов и Санту ясно. А как же ты? Пошла на бал? Прости, но если честно, я тебя не помню.

– Да чего уж там – прости. Я ж говорила, что тебе до меня дела не было. Но меня ты, конечно же, помнишь. И все помнят, – в полутьме лицо Милки вроде как засияло загадочным внутренним светом. – Мы с Вилисом и мне костюм тогда сшили. Леди Икс – это была я!