Коллекция в бегах - Валерий Гусев

– Человечки, – опять поправил его Алешка. Но в этот раз в глазах его мелькнула тонкая хитрость. – Ван Ваныч, а как Холмса звали? Не помните?

Арбуз расхохотался.

– Во дает! Славно! Славно! Его звали Шерлок.

– А как Ватсона звали? – Алешка сделал вид, что очень заинтересован чаем в кружке. Будто там что-то завелось. Какой-то ответ на какой-то вопрос.

– Как? Как? – смеялся Арбуз. – Доктором его звали! Без всякого имени. Доктор Ватсон – и все! Ты меня не поймаешь. Я всего Холмса наизусть знаю. Спроси еще что-нибудь.

– Легко, – сказал Алешка. – Где он жил, Шерлок Холмс?

Мне показалось, что Арбуз сейчас треснет от смеха. И из него семечки брызнут.

– А вот ты меня и не поймал! На Брейкер-смит он жил. С Ватсоном и Хадсоном. Съел?

– Чуть не подавился, – признался Алешка. – На Бейкер-стрит они жили с Ватсоном, правильно. А до Ватсона где?

Мама с таким интересом слушала их разговор, будто ей ну просто по жизни надо знать, как звали Ватсона и где раньше жил Шерлок Холмс. А я думал, что этот экзамен Алешка затеял неспроста.

Арбуз нахмурился, сжал губы – вспоминал изо всех сил. Взялся рукой за подбородок.

– Да… Еще бы чашечку чая, и я бы вспомнил. Да, далеко от меня ушла моя молодость.

Признаться, я бы не смог на Алешкины вопросы ответить. Хотя, конечно, о Холмсе перечитал почти все. Но куда мне до Алешки. Он тут большой знаток. Я как-то его спросил: «Ну чего ты на Холмса подсел? Других книг, что ли, мало?» А он интересно ответил: «Я его уважаю. Он сам сказал, что добывает себе хлеб своим умом. Понял?»

– Сдаюсь, – сказал Арбуз. – Давай отгадку.

– Ватсона звали Джеймсом, первое имя у него было Джон, а Холмс жил до встречи с ним на Монтегю-стрит, за углом Британского музея.

Арбуз Иваныч выпучил глаза от восторга.

– Славно! В самую точку! Я вспомнил!

Потом, когда я перечитывал Холмса, то убедился, что имя Ватсона упоминается всего один раз только в одном рассказе. И про Монтегю-стрит Алешка правильно сказал. Но тогда я так и не понял, зачем ему все это надо? И спросил его об этом, когда мы ложились спать.

– Дим, он много врет. И он к нам подлизывается.

– Зачем?

– Я еще не знаю. Но я тебе скажу одну вещь: нас окружают.

– Кто?

– Враги, кто еще? – простенько так ответил.

– Какие враги? Чьи?

– По-моему, папины.

Да, наш юный Шерлок Холмс немного перестарался в своих подозрениях. Добывает хлеб своим умом…

И вот теперь я понял, как был не прав. Как был туп, глуп, неразумен. Ведь получается, что сотрудник Интерпола, против которого, по словам Павлика, готовится провокация, – это наш папа!

К счастью для моей головы, в которой забушевали сумбурные мысли, в нашу калитку ворвались еще одни щебетуньи – хохлатки Глаша и Паша. С ведрами, заляпанными краской, с рулонами обоев, с какими-то штукатурками и затарахтели:

– А вот и мы, из Украины. Хозяюшка, мы тут в соседней даче подряд взяли. Можно у вас на денек материалы оставить? И чайку с вами попить? С нашим дорогим полковником. О! И дорогой капитан тут! Какой красавец!

– Славная компания! – послышалось за калиткой.

– Щас арбуз вкатится, – сказал Алешка мне в ухо.

Арбуз вкатился с двумя сумками, из которых торчали горлышки винных бутылок, головки цветов и какой-то укропной закуски.

– Я тут прослышал, что с вашей дачи скоро поднимется в первый полет аэроплан по имени «Лебедь». Надеюсь, мне окажут честь поучаствовать в этом событии.

– Окажут, – сказала мама. – Конечно, окажут. Только «Лебедя» уже нет, остался один «Кощей». На берегу пруда. Давайте вынесем стол на улицу, под березки. Только на диван не садитесь.

– А то заикаться начнете, – сказал Алешка. По его глазам я понял, что приход Арбуза Иваныча его нисколько не удивил.

Папа, как ни странно, тоже сделал довольно радушный вид.

И началось веселое застолье. С пирожками Петровны, которые испекли Паша с Глашей, с вином, которое принес Арбуз Иваныч, и с коробкой конфет, на которой были нарисованы красивые цветы; вокруг них жужжали и вились полосатые пчелы.

Алешка налег на конфеты. Когда он набил ими полный рот, то стал незаметно складывать их в карманы. Мама на этот раз ничего не заметила. Она с увлечением слушала щебет хохлаток о том, «яка гарна у нас ридна Украйна».

– Возьми себя в руки, – шепнул я Алешке в ухо. – Обожрешься.

– Дим, – шепнул он мне в ухо, – мне не конфеты, мне коробка нужна. Пустая. Это, Дим, будет классный Трояновский конь.

Ага, он туда своих старых пластмассовых солдатиков уложит. И выпустит их во вражеском городе.

Надо сказать, что я не очень-то в этом ошибся.

Мы не заметили, как свечерело. Вдали над лесом поднялась луна в виде серебряного месяца. Громче заквакали на пруду лягушки. Обнаглели комары.

– Надо принести керосиновую лампу, – сказала мама. – Алексей…

– Не надо, – послышалось за калиткой.

Это был еще один гость. Маленький добрый Кощей.

– Можно? – спросил он. – Я на минутку. Ваш сынок мне сильно помогал. Вот его заработок. – И Кощей достал из сумки чудесный кованый подсвечник в виде цветков с листьями. В чашечки цветов уже были вставлены свечи. Мама просто ахнула от восторга. И даже ненадолго онемела.

– Какая прелесть! – наконец-то выдохнула она. – Это нам? Насовсем?

– Бери, бери, – сказал Алешка, – пока не передумали. Вот этот листок я ковал. Он, правда, кривоватый получился…

– Он самый красивый, – сказала мама. Казалось, она готова прижать этот железный подсвечник к груди и оросить его слезами восторга. – Спасибо! У меня нет слов! Садитесь с нами. Как вас зовут?

– Коваль, – сказал Кощей.

Папа вскинул голову и переглянулся с Павликом. Павлик молча кивнул.

– Какое интересное имя, – сказала Паша. Или Глаша. – Иностранное какое-то. Поляческое, что ли? Пан Коваль – это красиво.

– Ну какое там иностранное, – удивился Кощей. – Коваль по-украински кузнец.

Вот тут почему-то Паша с Глашей смутились и засуетились:

– Кушайте, кушайте, пан Ковальский. Мы сейчас свечи включим.

А пан Арбуз так злобно взглянул на них, что у меня побежали по спине мурашки. Колкие такие, холодные.

А папа и Павлик будто ничего не заметили. Зато Алешка усмехнулся над своей чашкой. А губешки и щеки все в шоколаде. Коробка ему, понимаете, нужна.

Пока Алешка усмехался, я принес спички. И подсвечник стал украшением вечернего стола. На свет сразу же слетелись всякие ночные бабочки и всякая мелкая мошкара. Лешка их старательно отгонял, чтобы они не опалили крылышки. И чуть не опрокинул подсвечник.