Блин - победитель мафии - Евгений Некрасов

— Бабка пишет заявление в Государственную думу, чтобы за покражу мелкого ушастого скота расстрел на месте. Совсем задвинулась, — довольным голосом сказал князь Голенищев-Пупырко-младший. — У меня есть старая шкурка. Подкинем бабке, и от винта — живого кролика искать не будет.

— Спасибо, — растрогался Блинков-младший.

— Не спасибо, а еще пять долларов. Я ж тебя от расстрела спасаю, — сказал Князь. Он справедливо считал, что если будет вести себя по-человечески, его перестанут бояться.

Поторговались, и Князь согласился, что ни один кролик не стоит десять долларов, и, стало быть, доплачивать за шкурку Блинков-младший не должен. Князь, похоже, и сам был удивлен таким своим решением. Для порядка он сложил свой почти взрослый кулак и покрутил им у Блинкова-младшего под носом, чтобы Митька не забывал, кто есть кто.

— Мальчики, если у вас разборка, то мы пошли, — заявила Ломакина и прижалась к Блинкову-младшему, дескать, не связывайся ты с этим Князем, хорошо же сидим.

— Напугала, — сказал князь Голенищев-Пупырко-младший, изо всех сил улыбаясь, чтобы все поняли, что он так шутит. Но кулак спрятал за спину.

Ломакина вытянула ногу и наслюненным пальцем поковыряла что-то на колене.

— Скорей бы ты, Блин, открывал свой банк. А то Надьке колготки купить не на что, — посочувствовала подруге Суворова.

— Откроет он, как же! — ни с того ни с сего разозлилась Ломакина. — С ним так и состаришься в дырявых колготках.

— Блин откроет, — веско сказал Князь и объяснил свою уверенность: — Бабку до него никто не сумел обворовать, он первый.

— Я это говорю к тому, что у Нинки в клубе простудился лилипут, — сообщила Суворова.

Все молчали, постигая глубину ее мысли.

— Он кашляет в сундуке, — для ясности добавила Суворова.

— Я женщин не бил до пятнадцати лет, в пятнадцать ударил впервые, — запел князь Голенищев-Пупырко-младший, чтобы Суворова не воображала.

Суворова молча развязала шнурок на ботинке. Ей от Нины Су достались ботинки с металлическими нашлепками где только можно. Дорожа подарком сестры, она дралась этими ботинками строго по очереди, по четным дням правым, по нечетным левым, чтобы обувь снашивалась равномерно.

— Ладно, ладно, — испугался князь Голенищев-Пупырко-младший. — Уж и попеть нельзя.

— Ладно, Валь, ты че, — поддакнула миролюбивая Ломакина.

— Мне его репертуар не нравится, — холодно сказала Суворова, завязывая шнурок. — В общем, так: у Нинки в ночном клубе номер. Фокусник сажает в сундук лилипута, говорит всякую муть, и вместо лилипута вылезает Нинка в алмазной короне. Какой сюрприз, вице-мисс «Керосинпром», публика аплодирует, Нинка танцует, лилипут сидит в сундуке, типа он совсем исчез. Два выхода за ночь — сто долларов на Нинку, лилипута и фокусника. Нинке с лилипутом по сорок, они главнее.

— Почему? — обиделся за фокусника Блинков-младший. Краем глаза он присматривал за кроликом, чтобы тот пасся в разные стороны. Кролик норовил упастись в кусты, и приходилось направлять его прутиком.

— Потому что Нинка с лилипутом совладельцы предприятия, то есть сундука, — объяснила Суворова. — И потом, фокусник ничего не делает, только говорит «Абракадабра! Карабурля!», а Нинка там сидит как идиотка сложенная, ее вдвоем упаковывают. И лилипут потом сидит, но лилипуту легче.

— Почему? — спросил теперь князь Голенищев-Пупырко-младший.

— И с этим ничтожеством я вынуждена проводить редкие часы досуга, — вздохнула Суворова. У нее было много таких готовых фразочек, подхваченных у Нины Су.

— Потому что лилипут маленький, — пояснила Ломакина.

— Да, он совсем маленький, — печально сказала Суворова, — и он заболел. Он кашляет в сундуке, а публика смеется. Нужно его подменить на пару вечеров.

И Суворова посмотрела на Блинкова-младшего.

О, Дмитрий Блинков это вам не какой-то там князь Голенищев-Пупырко-младший! Он давно уже все понял и просчитал. Лилипуту как совладельцу не меньше десятки за амортизацию сундука. Про колготки Суворова начала неспроста, значит, еще десятка ей и Ломакиной как посредникам.

— Мне половину. За охрану, — быстро сказал князь Голенищев-Пупырко-младший. Насчет денег он тоже ничего себе соображал.

— За охрану берут десять процентов, и берешь не ты. Там есть, кому брать, — авторитетно заявила Суворова.

Князь Голенищев-Пупырко-младший прикусил язык и больше к денежному вопросу не возвращался. Суворова иногда запросто говорила такие вещи, от которых становилось страшно. Из-за простоты и становилось. Так про рэкет знают все, у кого есть телевизор, а Суворова знала не по телевизору.

— Короче, к двенадцати подъезжай в «Пирров пир», — перешла к делу Суворова. — Это в бывшем доме резинотехнических работников, где крутили кино «детям до шестнадцати». Попросишь вызвать Нинку, она тебя проведет.

— Колготки мне купишь, Блинок, — размечталась Ломакина.

— Само собой, — кивнул Блинков-младший, представляя себе, как будет покупать колготки. Ну ее, Ломакину, пускай сама покупает, денег он даст. А Суворовой он сказал:

— Пир Лукуллов. А Пиррова победа.

— Я в курсе, — махнула рукой Суворова. — Только ты никому там не говори. Вывеску и документы они все равно менять не станут, но расстроятся. Хотя логично: «Пирров пир», да?

— Договорились, — сказал Блинков-младший, соскакивая с холодильника. За помоечной оградой мелькнула спина Игоря Дудакова в знакомой спортивной куртке с надписью СССР. Блинков-младший почему-то все время читал ее про себя по-английски: Си Си Си Пи.

— «Пирров пир» — туда же мой предок сегодня намылился, — запоздало сообразил князь Голенищев-Пупырко-младший. — Бабка нашла у него приглашение и чуть не порвала, мы вдвоем отбивались. Слушай, Валь, а пускай Нинка меня тоже проведет. Предок так входит, а я сижу, коктейль через трубочку сосу, а?

Младший князь совершенно не боялся старшего. Они друг у друга стреляли сигареты.

— А кефирчику через соску не хочешь? Малолеткам в ночной клуб нельзя, — отрезала Суворова.

Блинков-младший ловил кролика, который стал вдруг очень прытким, наверное, не хотел домой. К разговору Суворовой с Князем он специально не прислушивался, но все же уловил, как Суворова сказала:

— Ты малолетка, а Блин теперь типа взрослый лилипут.

Непонятно почему, но это было приятно.

Игорь Дудаков шел и оглядывался. Ему как всегда не хотелось бегать в парке, и он искал, кто бы отговорил его от этого полезного для здоровья занятия. Не бегать без уважительной причины Игорь Дудаков не мог, потому что был человеком твердого характера.

— Привет, старичок! — издалека помахал он Блинкову-младшему. Из того, что Дудаков узнал его сразу, можно было заключить, что вчерашняя презентация не вполне удалась.