Матильда - Роальд Даль

А Транчбул кричала:

— Слово «кроссворд» произносится так: «к_р_о_с_с_в_о_р_д». А ну повтори, прыщ несчастный!

Эрик не стал тянуть. Наученный горьким опытом Руперта, он понял: чем быстрей ответишь, тем быстрей отпустят.

— «КРОССВОРД»! — пронзительно крикнул он.

Продолжая держать мальчика за уши, Транчбул опустила его на стул и зашагала прочь от его парты, отряхивая на ходу руки, словно ей пришлось делать грязную работу.

— Вот как нужно их учить, мисс Хани, — сказала она. — Уж я-то знаю, что слов они не понимают. Им надо вдалбливать. Чтобы заставить их что-нибудь запомнить, их нужно покрутить-повертеть. От этого они лучше соображают.

— Вы всё время мучаете их, — громко сказала мисс Хани.

— И что из этого? — ухмыльнулась директриса. — Зато у этого Эрика уши слегка вытянулись и стали больше, чем две минуты назад. Что в этом плохого, мисс Хани?

— Но, мисс Транчбул…

— Помолчите, мисс Хани. Кстати, вы сами от них недалеко ушли. И если вы не можете с ними сладить, может, вам стоит поискать работу в другом месте? Например, в частной школе для мерзкого отродья богатеньких папочек. Если бы вы проработали в школе столько же, сколько я, то понимали бы, что с детьми нельзя быть добрым. Вы бы лучше почитали «Николаса Никлби» мистера Диккенса, мисс Хани. Прочитайте о замечательном мистере Вэкфорде Сквирзе, об этом достойном директоре школы «Дотибойз-холл». Уж он-то умел справляться с этими бестиями! И знал толк в розгах! После порки на их спинах можно было жарить яичницу с беконом — такие они были горячие. Отличная книга! Но я сомневаюсь, что кто-нибудь из этой слабоумной компании когда-нибудь сможет её прочитать, потому что, глядя на них, не верится, что они вообще научатся читать.

— Я читала, — тихо сказала Матильда.

Транчбул вскинула голову и внимательно посмотрела на маленькую девочку с тёмными волосами и выразительными карими глазами, сидевшую во втором ряду.

— Что ты сказала? — резко переспросила Транчбул.

— Я сказала, что я читала её, мисс Транчбул.

— Читала что?

— «Николаса Никлби», мисс Транчбул.

— Да ты врёшь мне, милочка, — рявкнула Транчбул, свирепо посмотрев на Матильду. — Я сомневаюсь, что хоть один ребёнок в этой школе читал эту книгу, и вот, извольте, какой-то головастик из младшего класса так нагло мне врёт. Ты что, принимаешь меня за идиотку, деточка?

— Ну… — начала Матильда и замолчала. Ей очень хотелось сказать: «Я просто потешаюсь над вами», — но это было бы равносильно самоубийству. — Ну… — снова проговорила она, всё ещё колеблясь сказать «нет».

Транчбул поняла, что ребёнок задумался, а этого она не любила.

— Встать, когда разговариваешь со мной! Как тебя зовут?

Матильда встала и сказала:

— Меня зовут Матильда Вормвуд, мисс Транчбул.

— Вормвуд? Вот как! В таком случае ты дочь владельца «Вормвуд Моторс»?

— Да, мисс Транчбул.

— Он мошенник! — заорала Транчбул. — Неделю назад он продал мне подержанную машину, сказал, что она почти новая. Тогда он показался мне славным малым. А сегодня утром, когда я ехала в ней, у неё вдруг вывалился мотор. Он, оказывается, был набит опилками. Этот человек — вор и мошенник. Я из него отбивную сделаю! Вот увидишь!

— Он умело ведёт свой бизнес, — ответила Матильда.

— Меня не проведёшь! — крикнула Транчбул. — Мисс Хани говорила, что ты тоже не в меру умная. Так вот учти, я не люблю умников. Они все мошенники, и ты наверняка такая же. Прежде чем я разочаровалась в твоём отце, он рассказал мне парочку ужасных историй о том, как ты ведёшь себя дома. Так вот запомни, в школе у тебя такие номера не пройдут, юная леди. Отныне я глаз с тебя не спущу. Сядь и веди себя тихо.

Первое чудо

Транчбул уселась за учительский стол — впервые за весь урок. Затем она взялась за кувшин и, держа его за ручку, но не поднимая, изрекла:

— Никак не могу понять, почему маленькие дети такие отвратительные. Они — проклятье всей моей жизни. Словно надоедливые мухи. Чем быстрей от них избавишься, тем лучше. Я вот всё время думаю над тем, чтобы изобрести специальный аэрозоль против детей. Как было бы здорово — входишь в класс с огромным баллоном, нажимаешь на распылитель и… готово! А ещё лучше — гигантская липучка. Я развешу её по всей школе, и дети сами приклеятся к ней. И всё, с ними покончено. Отличная идея, правда, мисс Хани?

— Если это шутка, мисс Транчбул, то мне кажется, это совсем не смешно, — сказала учительница.

— Неужели? — спросила Транчбул. — Вовсе я не шутила. Идеальная школа, я считаю, та, в которой вообще нет учеников. Мне нравится эта мысль, и на днях я займусь её воплощением. Думаю, мне это удастся.

«Она сошла с ума, — подумала мисс Хани, — совсем свихнулась. Если от кого и надо избавляться, так это от неё».

Транчбул тем временем подняла голубой керамический кувшин и налила воды в стакан.

Буль!

И в стакане вместе с водой оказался длинный скользкий тритон.

Транчбул заорала как резаная и вскочила со стула, как будто под ней взорвался ящик с петардами. Теперь и дети увидели длинное, тонкое, скользкое, жёлтобрюхое существо, похожее на ящерицу, которое извивалось в стакане. Все разом вскочили, запрыгали и закричали:

— Что это? Какая гадость! Это змея! Это детёныш крокодила! Это аллигатор!

— Осторожно, мисс Транчбул! — закричала Левиндер. — Держу пари, оно кусается.

Транчбул, эта могучая женщина-гигант в зелёных бриджах, стояла и тряслась мелкой дрожью, словно фруктовое желе на блюде. Особенно её злило то, что кому-то удалось заставить её подпрыгнуть и закричать. А ведь она так гордилась своей невозмутимостью! Она уставилась на извивающееся существо в стакане. Честно говоря, она ни разу в жизни не видела тритона. Её мало интересовало естествознание, и она понятия не имела, что это такое плавает в стакане. Это существо было ей крайне неприятно. Медленно она снова села на свой стул. В этот момент она выглядела ещё более устрашающе, чем когда-либо. Её чёрные глазки пылали ненавистью и гневом.

— Матильда! — рявкнула она. — Встань!

— Кто? Я? — спросила Матильда. — Что я такого сделала?

— Я велела встать, гадкая таракашка!

— Я ничего не делала, мисс Транчбул! Честно! Я в глаза не видела этого слизняка!

— Встань немедленно, ты, мерзкая блоха!

Матильда нехотя поднялась на ноги. Она сидела во втором ряду. Левиндер, которая сидела на один ряд дальше, почувствовала угрызения совести. Она не хотела впутывать в неприятности свою подругу, но, с другой стороны, признаваться тоже не собиралась.