Операция «Первое свидание» - Алан Фревин Джонс

Это у меня получается не так выразительно, как у мамы, но у нее ведь и практика гораздо больше.

– Вы мне не верите? – спросила Пиппа.

– Ну, может, и верим, – сказала я.

В конце концов, вряд ли я имела право слишком строго судить ее за жульничество. Особенно после того, как предупредила Аманду, чтобы она держалась подальше от Брэда.

– Ну, спасибо, – бросила Пиппа, уходя. – Пойду поищу Ферн. Она, по крайней мере, знает, что я не жульничаю.

– Кажется, мы ее обидели, – сказала Синди. – Слушай, Стейси, давай догоним ее и извинимся. Зачем нам из-за этого ссориться?

– Извинимся завтра, – решила я. – И потом, она сама виновата: не захотела сказать нам, о чем она разговаривала с Амандой.

Всю оставшуюся перемену мы с Синди трудились над запиской, которую собирались подсунуть Джейку. (Помните? Подложить ее к нему в шкафчик, чтобы он пришел на каток.) Я уже раньше выследила, какой шкафчик его.

– Что, если написать так: «Мой дорогой Джейк, я безумно в тебя влюблена, – хихикая, предложила Синди. – Мое сердце замирает каждый раз, как ты проходишь мимо. Я не могу ни спать, ни есть из-за того, что все время думаю о тебе. Когда я смотрю на доску в классе, то вижу только твое лицо. Когда учитель что-то говорит, я слышу твой голос. От этой любви к тебе я просто больна. И только ты можешь избавить меня от боли, пронзающей мое сердце». Ну как? Мы обе закатились от смеха, представив, как Джейк будет реагировать на подобное послание. Он, бедняга, просто в обморок грохнется!

– А если так: «Мне невыносимо думать, что мы не вместе. Каждое мгновение приносит страданье, – сказала я. – Жди ме-ня на катке «Пэрэдайз» сегодня вечером, и я буду твоей навечно! Это будет рай для двоих. Твоя, пока не упадут звезды с неба, Аманда Аллен». А ниже нарисовать большое сердце.

Но в конце концов мы решили написать без затей:

«Сегодня вечером я иду на каток. Может, мы могли бы встретиться там? Было бы здорово, если бы ты пришел».

Мы подумали, не наставить ли каких-нибудь загадочных знаков, но решили этого не делать. Внизу я довольно искусно подделала размашистую подпись Аманды.

Улучив пару минут во второй половине дня, я сумела прокрасться в коридор, где стояли шкафчики старшеклассников. Я убедилась, что вокруг никого нет, и шмыгнула к шкафчикам. По моим расчетам, вся операция должна была занять около двух секунд.

Как бы не так! Я толкала и пихала записку под дверцу, но она никак не хотела пролезать туда. Караул! Что делать? Я разгладила смявшийся листок и попробовала опять, поглядывая в обе стороны коридора, чтобы меня никто не застукал.

Записка, после многочисленных попыток протиснуть ее в узкую щелку, стала похожа на замусоленный конфетный фантик.

«Успокойся, Стейси, – сказала я себе. – Просто она слишком толстая».

Мы сложили записку вчетверо. Я ее развернула и подсунула уголок в щель. Есть! Я начала потихоньку просовывать ее. Уже почти весь листок скрылся внутри, когда он вдруг уперся во что-то.

Я уставилась на торчащую снаружи крошечную полоску бумаги.

И тут послышались голоса. Я быстро обернулась, загородив спиной шкафчик. Из-за поворота коридора появились двое учителей – мистер Хендерсон и мистер Мюллер.

– Разве тебе не надо идти на урок? – спросил мистер Хендерсон.

– Я уже иду, – сказала я.

Одну руку я держала за спиной, отчаянно пытаясь втолкнуть последний кусочек записки в шкафчик Джейка.

– Так иди, – сказал мистер Хендерсон. Он посмотрел на меня, корчащуюся у шкафчика. – Ты не заболела?

– Нет, спасибо, все хорошо, – ответила я. – Просто спина зачесалась.

Тут я почувствовала, что записка наконец полностью исчезла в щели. Выразительно почесывая спину, я пошла под взглядами мистера Хендерсона и мистера Мюллера по коридору.

Ну и ну! Чуть не попалась! Я спряталась за углом, пережидая, пока они пройдут, потом оглядела ряд шкафчиков. Отлично! Записки не видно. Задание выполнено!

* * *

– Ну скоро ты там? – послышался снизу раздраженный голос Аманды.

Я в это время ползала под кроватью в своей комнате, пытаясь отыскать туфли.

– Сейчас иду! – крикнула я.

Бенджамин решил, что я с ним играю. Как только я попыталась выдернуть из-под кровати мою туфлю, он вцепился когтями в болтающийся шнурок.

– Бенджамин! Прекрати немедленно, это не игра, – строго сказала я, вытащила туфлю и осторожно отцепила его когти от шнурка. – Плохой кот!

Он перевернулся на спину и схватил лапами меня за щиколотку.

– Некогда мне с тобой играть – дела надо делать, – сказала я. – Потом поиграем, когда приду.

Я побежала вниз. Аманда сидела в прихожей, дожидаясь меня.

– Наконец-то! – вздохнула она. – Я тут уже десять минут торчу. Мало того что мне приходится вести тебя на каток, так еще и ждать надо.

– Не кричи, я уже здесь, – сказала я.

Мы попрощались с мамой и отправились на каток.

– О чем это ты разговаривала с Пиппой в столовой? – спросила я, старательно изображая безразличие.

– Что? Ах, это… – сказала Аманда. – Она просто спрашивала, что я собираюсь делать в выходные.

– И все?

– Ну да, а в чем дело?

– Да так… Просто подумала, интересно, что ты ей сказала.

Аманда подозрительно посмотрела на меня.

– Что происходит? – спросила она. – Почему это ты со своими занудами-подружками так интересуешься моими делами?

– Да мы ничего, – пожала плечами я.

– Если вы думаете, что сможете таскаться за мной на выходных, можете на это не рассчитывать, – сказала Аманда. – У меня есть свои планы, но они не касаются ни моей сестры, ни ее малявок-подружек, ясно?

– С чего ты решила, что мы собираемся таскаться за тобой все выходные? – спросила я.

– Не знаю, – сказала Аманда. – Но очень уж тебе хотелось, чтобы я повела тебя кататься сегодня вечером, – она бросила на меня острый взгляд. – И не думай, будто я не поняла, что ты все устроила нарочно.

– Что ты хочешь этим сказать? – опешила я.

Неужели Аманда обо всем догадалась?

– Ты специально попросила меня повести тебя на каток при маме. Знала, что она меня заставит.

Слава богу! А я уж испугалась. На мгновение мне показалось, что она и правда разгадала наш план.

Я улыбнулась в ответ:

– Ты должна быть польщена, что я хочу, чтобы ты научила меня кататься спиной вперед.

– Да, Стейси, конечно, – я ужасно польщена, – буркнула Аманда.