Кладбище кукол - Валерий Роньшин

Дверь капитану и девчонкам открыл молодой человек ничем не примечательной наружности. Тщедушный. В очках.

— Сергей Телевицкий? — официальным тоном осведомился у него Кипятков.

— Да, это я. А в чем дело?

— Служба безопасности, — показал капитан удостоверение. — Нам надо с вами поговорить.

Телевицкий заметно насторожился.

— А о чем?

— Сейчас узнаете. Позвольте войти.

— Пожалуйста.

Кипятков и Пыжиков вошли в квартиру.

— Где и кем вы работаете? — приступил к допросу капитан.

— Программистом в компьютерной фирме.

— Угу-у, — многозначительно протянул Кипятков.

— Что «угу»? — занервничал Телевицкий.

— Ничего. А что вы так нервничаете?

— Я вовсе не нервничаю, — ответил хакер, судорожно сплетая и расплетая пальцы.

— Знаете такую госпожу Терезу? — закурив, поинтересовался Кипятков.

— Нет, не знаю.

— А Алису Моллард?

— Тоже не знаю.

— А может, знаете? — прищурился капитан.

— Я же сказал — не знаю! — сорвался на фальцет Телевицкий. — Не знаю, не знаю, не знаю…

Кипятков, выхватив изо рта дымящуюся сигарету, ткнул ею Телевицкого в лоб.

— А-а-а-й! — завопил хакер.

Капитан сконфузился:

— Извините. Промашечка вышла.

— Вы за это ответите! — продолжал вопить Телевицкий. — Я на вас жаловаться буду!

Кипятков стоял красный, как кирпич. Девчонки поняли, что надо выручать растерявшегося капитана.

— Куда вы собираетесь жаловаться? — спросили они у хакера. — В фирму «АНАТАС»?

Телевицкий сразу притих. Глаза у него забегали.

— Что глазки-то бегают? — наступательным тоном продолжали подруги. — Совесть нечиста?!

Теперь уже растерялся Телевицкий, а Кипятков обрел былую уверенность.

— Знает кошка, чье мясо съела, — сказал он.

— Какая кошка? — пробормотал хакер.

— Вы простачком-то не прикидывайтесь! — напирал на него Кипятков.

— Да я… — начал Телевицкий, отступая к стене.

— Что «я»?! — перебили девчонки, тоже тесня хакера.

В общем, хакер был приперт к стенке, как в прямом, так и в переносном смысле.

— Хорошо, — сдавленным голосом промолвил он. — Я вам все расскажу… — И, суетливо поправив на носу очки, приступил к рассказу: — Это случилось из-за Сонечки. Я познакомился с ней в ночном клубе…

— Она случайно не певица? — спросила Чижикова.

— Певица.

— А сценический псевдоним у нее не Варвара?

— Варвара. Откуда ты, мальчик, знаешь?

— В каком клубе вы с ней познакомились? — не отвечая на вопрос, выспрашивала Чижикова.

— В клубе «Аллигатор». Соня там пела.

— Опишите ее внешность.

Телевицкий описал. Судя по описанию, это была Соня Пардон из «Веселого могильщика». Но ведь «Веселый могильщик» — наведенка. Как там могла петь реальная Соня? Опять получалась нестыковочка.

Телевицкий рассказывал:

— Увидев Сонечку, я понял — вот она, моя настоящая любовь. Единственная и неповторимая. Я предложил ей руку и сердце. Увы, Сонечка отвергла меня, сказав, что я не в ее вкусе. Как только я ее ни уговаривал, чего только ни обещал. Все впустую. И тогда, от отчаяния, я решил ее приворожить…

— Вот так программист! — фыркнула Чижикова. — Вы бы еще в церковь пошли, помолиться…

— Эх, мальчик, — со вздохом сказал Телевицкий, — ты не любил — тебе не понять.

— Почему не понять? Я любила… э-э… то есть любил.

— У тебя была не настоящая любовь, а так, юношеская влюбленность. Настоящая любовь — когда жить без нее не можешь. Ночью и днем только о ней и думаешь. Настоящая любовь — страшная сила, мальчик. Страшная… — Телевицкий посмотрел на Кипяткова. — Вот вы-то, наверное, знаете.