Тайна зефира в шоколаде - Валерий Роньшин

— А как ее звали? — спросила монахиня.

— Наверное, матушка Елена, — сказала я.

— А, матушка Елена, — вспомнила она. — Да, была у нас такая послушница. Но накануне Пасхи мирно скончалась. Ее отпели и предали земле.

Мы с Володькой прямо обалдели от такого ответа.

— А вы в этом точно уверены? — я протянула ей снимок. — Она же еще не старая.

Монахиня, нацепив на нос очки, принялась внимательно изучать фотографию.

— Это не матушка Елена, — сказала она, — а матушка Людмила. Она давно в мир ушла, после того как ей в келью явились… кто бы вы думали?

— Герундские шпионы, — выпалила я.

— Господи, прости душу грешную, — закрестилась монахиня. — Какие еще шпионы? Ангелы небесные! Явились и говорят: "Иди, матушка, в мир. Добро творить". Вот она в мир и ушла.

— А нельзя ли поговорить с кем — нибудь, кто ее хорошо знал? — спросил Воробей.

— Вам надо пройти к ее келейнице. Давайте я вас провожу.

Монахиня заперла свои книги, и мы вышли на монастырский двор. Проходя мимо маленькой церквушки, я увидела широкую лестницу, устланную коврами. Лестница вела куда — то под землю.

— Это вход в подземелье? — тут же заинтересовалась я.

— Ну что ты, деточка, — ответила монахиня… — Это вход в святую гробницу.

— А где вход в подземелье? — напрямик спросил Володька.

— Вы, верно, имеете в виду старинные подвалы под монастырем. Так это с другой стороны. Мы как раз мимо проходить будем.

Пройдя через большой двор, мы оказались рядом с полуобвалившейся каменной лестницей, которая вела к ржавой железной двери.

— Здесь все давно покинуто, — меланхолично вздохнула монахиня. — С тех самых пор, как матушка Людмила в мир ушла.

Я насторожилась.

— А почему именно с тех пор? — спросил Володька, видимо, тоже что — то заподозрив.

— Так ведь она и предложила нашей игуменье составить подробный план этих подвалов, чтоб использовать их в хозяйстве. Почитай, дневала и ночевала тут. Все с фонариком лазила. А когда в метро что — то ремонтировали, часть подземных ходов и обвалилась. Матушка Людмила еле живой оттуда выбралась. А потом сразу в мир ушла. Творить добро.

— Понятненько, — сказала я и посмотрела на Воробья. — Пора и нам в мир отправляться.

— Творить добро?

— Ну естественно.

— А как же келейница? — удивилась монахиня.

— Мы к ней в следующий раз заглянем, — пообещала я.

Выйдя из монастыря, мы направились к центру города.

— Значит, так, Володька, — рассуждала я по дороге. — Международная террористическая организация "Сестры по оружию" узнает какую — то очень важную тайну и посылает к нам в страну своего агента, Дженни Ли. Она, в свою очередь, узнав, что тайна связана с женским монастырем, устраивается в этот монастырь монахиней и находит в подземелье нечто…

— Но подземный ход обваливается, — подхватил Воробей, — и к этому самому нечто со стороны монастыря уже не подобраться. Тогда Дженни Ли, не будь дурой, устраивается обходчицей в метро…

— Постой, постой, — не дала я ему договорить. Мы как раз проходили мимо памятника Пушкину. Неподалеку, на скамейке, сидел плотный мужчина с рыжими усами и черным портфелем. Он читал газету.

— Морская свинка Афанасий, — подойдя к нему, сказала я.

Он вздрогнул и опустил газету.

— Пошла и утопилась в квасе. — Это был майор Глотов. — Ну ты даешь, Эмка! — он сорвал приклеенные усы. — Ты бы еще через год явилась! Я тебя уже вторую неделю дожидаюсь.

— Как вторую неделю?! Мсье Фабр говорил, что я должна встретиться со связным между десятью и одиннадцатью. А сейчас, — я посмотрела на часы, — первый час.

— Ах, мсье Фабр, — скривился Глотов, — тогда понятно. Он специально сообщил тебе неправильное время. Фабр работает на герундскую разведку. Подписал с ними контракт на три года.

— Значит, это он все передавал доктору Гробу!

— Ну а кто ж еще?

К нам подошел Володька.

— Знакомьтесь, — представила я его майору Глотову, — мой друг, Владимир Воробьев. Известный скрипач.

Пи — пи — пи — пи… — запищало в кармане у Глотова. Майор достал мобильник.

— Слушаю, — сказал он. — Да, да, товарищ генерал, появилась… — Убрав трубку, Глотов посмотрел на меня. — Мы должны лететь в Москву. Прямо сейчас.

— У вас что — самолет есть?

— Самолета нет, а вертолет — пожалуйста. — Майор ткнул пальцем в небо.

Над памятником Пушкину кружил военный вертолет.