Громобой - Крис Риддел

Необычные для Личного Кабинета звуки раздавались под его позолоченными лепными сводами: кто-то мурлыкал себе под нос. И хотя эти звуки не отличались мелодичностью, они вполне определенно были исполнены радости и ликования.

Слугам — а тех, кто обслуживал Личный Кабинет и его важного обитателя, было немало — настоятельно рекомендовалось поддерживать тишину. А к любого рода музицированию, будь то мурлыканье, пение или насвистывание, относились крайне неодобрительно. Всего неделю назад старина Джарвис — преданный слуга, прослуживший верой и правдой сорок сроков, — был пойман за напевавшем себе под нос колыбельной песенки. (Он недавно стал пра-прадедушкой.) За эту провинность ему немедленно отказали от места. Но сейчас, однако, напевал не слуга. Звуки вылетали из-под пухлого носа Высочайшего Академика Санктафракса, ибо Вилникс Подлиниус испытывал довольство собой сверх всякой меры.

— Хмм, хмм, хммм. Пам-пам-пам-пам, — не умолкал он, занимаясь делами. — Пам-пам-пам… — Тут он замолчал и хихикнул, когда в его сознании всплыли подробности вчерашнего разговора. Он ужинал вместе с Сименоном Зинтаксом, и какой полезной для него оказалась эта трапеза!

Глава Лиг был отнюдь не самым приятным сотрапезником. Высочайший Академик считал Зинтакса грубым, неотесанным болваном: тот чавкал, жевал с открытым ртом и рыгал после каждой перемены. И тем не менее хорошее угощение, любезное обхождение с ним были необходимы. Ведь если бы не поддержка от Лиги, могущество Вилникса и власть его растаяли бы как дым.

Как обычно, Зинтакс слишком много ел и не менее того пил. Но Вилникс отнюдь не был против. Наоборот, он решительно поощрял прожорливость Главы Лиг, наваливая ему в тарелку и вторую, и третью порции, а также зорко следя за тем, чтобы его бокал был постоянно полон. В конце концов случилось так, как часто говаривала бабушка: набитое брюхо все расскажет тебе на ухо. У Главы Лиг язык развязался за десертом. Когда подали варенье и печенье, он уже практически все выболтал.

«Мамаша Твердопух — она это… бр-р-ры… Ик! Прошу прощения! — Он смолк, чтобы утереть рот рукавом. — Так ведь это она и состряпала путешествие в Сумеречный Лес, да? С ней Профессор Света и один пиратский капитан — не помню, как там его… Да ну, в общем, они вместе. Они… бр-р-ры… У-уп-с! — Он захихикал. — Они думают вернуться с полными ящиками грозофракса, — в конце концов выдал Зинтакс и заговорщически приложил палец к губам. — Это секрет!»

«А как вам удалось получить эти сведения?» — поинтересовался Вилникс.

Зинтакс значительно постучал пальцем по своему носу.

«Хамелеон на вернисаже, — буркнул он и снова захихикал. — Я имею в виду, шпион в экипаже. Хитрован. Рассказал нам все как миленький. — Глава Лиг наклонился вперед, по-приятельски схватил Вилникса за рукав и понимающе улыбнулся, глядя ему в лицо. — Мы будем невероятно богаты».

— Пам-пам-пам-пам, — снова промычал Высочайший Академик, когда эти слова Зинтакса пришли ему на память. «Будем немыслимо богаты! Ну уж один из нас точно будет», — подумал он.

В этот момент раздался вежливый стук в дверь и показалась взъерошенная голова личного слуги Вилникса — Минулиса.

— С вашего позволения, господин Высочайший Академик, — произнес он, — заключенный готов и ожидает вас.

— Ах да, — кивнул Подлиниус, и гнусная ухмылка появилась на его лице. — Иду-иду, прямо сейчас!

Когда Минулис затворил за собой дверь, Вилникс радостно потер руки. «Сначала проболтался Зинтакс, а теперь этот Форфикюль прямо свалился нам в руки — ну разве мы не везучи, а, Высочайший Академик?»

Он прошагал через комнату к зеркалу — новому зеркалу — и взглянул на себя. В отличие от предшествующего это зеркало стояло на полу, прислоненное к стене. Так было безопаснее. Отражение Вилникса улыбнулось ему.

— Ох нет! — заворчал он. — Так не годится. Что подумает пленник, если я войду в Зал Знаний в таком благостном настроении? Нет, Вилникс! — театрально воскликнул Высочайший и скинул халат на пол. — Подготовь себя к делу.

И Высочайший Академик Санктафракса облачился в одежду, специально созданную для представителей высшей власти и помогавшую сосредоточить внимание, обострить ум и омрачить настроение.

Сначала Вилникс натянул власяницу на голое шелудивое тело. Затем, морщась от боли, когда торчавшие из подошв гвозди впились ему в ступни, надел сандалии и крепко завязал их. После этого он втер в кожу недавно выбритой головы жгучую мазь и надвинул на лоб маленькую железную шапочку так, чтобы шипы на ее внутренней поверхности вонзились в череп. Последнее, что сделал Высочайший, — это взял поношенную мантию из грубого сукна и накинул ее на плечи, подняв капюшон.

Постепенно, с каждой надетой вещью, добродушное настроение Высочайшего Академика менялось. И к тому времени, когда грубое сукно капюшона докрасна натерло затылок, мысли его стали черны и он был готов на любую жестокость.

Вилникс обратился к зеркалу и просиял, одобрительно глядя на свое отражение. Едва ли когда-нибудь Вилникс Подлиниус выглядел так сурово, так внушительно. Он поднял бровь.

— Итак, Форфикюль, моя маленькая птичка-вестник, — произнес Высочайший. — Теперь я готов. И жду не дождусь услышать, как ты запоешь!

Зал Знаний, как деликатно называлась пыточная камера, был расположен на самом верху башни в западном крыле огромного дворца. Проникнуть туда можно было только через дверь в верхнем коридоре, поднявшись затем по витой каменной лестнице.

С каждым шагом по лестнице гвозди в сандалиях все больнее впивались в ступни, и, когда Вилникс Подлиниус поднялся на самый верх, он готов был проклясть все на свете.

— Ну, где это отвратительное ничтожество? — спросил он.

Минулис засуетился, закрыл дверь и проводил Высочайшего Академика через комнату. В камере без окон было темно и сыро, как в подвале. Единственным источником света служили два горящих факела на стене и золотой блеск подноса с начищенными щипцами, пинцетом, кусачками и какими-то палочками.

Сам Форфикюль сидел в кресле с прямой спинкой, таком большом, что оно, казалось, проглотило его. Его лодыжки были связаны, запястья прикручены к подлокотникам, а шея прикреплена к спинке кресла при помощи кожаного ремня: Форфикюль не мог пошевелиться. Когда Вилникс Подлиниус приблизился, ночной вайф взглянул на Высочайшего и мороз пробежал у него по коже.