Счастье — это очень просто! - Ольга Юрьевна Дзюба

— Давай, — согласилась девочка.

Они поднялись к Лиде домой. Дверь открыла мама и очень обрадовалась:

— Лидуш, как ты вовремя пришла! Я тут с петельками зашиваюсь.

— Мам, познакомься, это Наташа, она в моем классе учится.

— Здравствуй, Наташенька, — обрадовалась мама и ей. — Проходи.

— Мам, она говорит, что нам телефон можно уже в этом году поставить.

— Даже в этом месяце, — поправила ее Наташа и подробно изложила все, что им надо сделать.

— Подумать только! — всплеснула мама руками. — А мне сказали, не раньше, чем через год.

— И еще не предлагали доплатить двадцать тысяч за срочность, чтобы поставить в этом году? — прищурилась Наташа.

— Предлагали, только у нас сейчас лишних денег нет, — и тут до мамы стало доходить. — Так это получается, они пугают, чтобы деньги платили?

— Ну не совсем пугают. Но сейчас новую АТС включают, и есть возможность выделить номер.

— Коля, ты слышишь? — Мама пошла объяснять мужу ситуацию с телефоном.

А Лида повернулась к новой подружке и развела руками:

— Накрылась наша музыка. Я пойду петельки к шторам пришивать.

— А я помогу, — предложила Наташа. — У тебя есть что послушать? Или все еще запаковано?

— Нет, — засмеялась Лида. — Что-что, а магнитофон стоит.

И они весело провели два часа, пришивая тесемку к шторам, а потом и помогая эти шторы вешать.

— Ну вот, совсем другое дело, — сказала мама, любуясь на результат работы. — Уже совсем жилой вид.

— Ага, — кивнула Лида, глядя на лампочку, одиноко болтавшуюся под потолком. — Только люстру надо.

— Хочешь, завтра в «Свет» сходим? — предложила Наташа. — Там хорошие люстры продают.

— Дорогие? — заинтересовалась мама.

— А там всякие есть.

Мама записала адрес магазина и, очень довольная, пошла к себе.

Наташа посмотрела на часы.

— Домой надо, — вздохнула она.

— Я провожу, — предложила Лида.

Предупредила родителей и пошла с новой подружкой к ее дому. Солнце садилось, из-за домов его уже не было видно, но фонари еще не зажглись. Тепло и хорошо. Начало сентября — чудесное время.

Они шли и болтали обо всем. Оказалось, у них много общего. Находили все больше и больше того, что нравилось обеим, и радовались. Обеим нравилась верховая езда, но в отличие от Лиды Наташа знала, где поблизости можно покататься. Правда, стоило это удовольствие недешево — 250 рублей в час, но иногда можно это себе позволить, решила Лида и договорилась, что в следующую субботу они обязательно туда съездят.

У дома Наташа предложила подняться к ней:

— Хочешь, зайдем, может, позвонить куда-то нужно.

Лида согласилась. И правда, надо бы Ирке позвонить — как там у них дела?

Наташа тоже жила в трехкомнатной квартире. Но, в отличие от Лиды, еще и с младшим братом, и с бабушкой. Так что у нее было не слишком просторно в комнате, которую она делила с братом. Зато оказалось, что она рисует. Все стены в ее комнате и в коридоре были увешаны рисунками, офортами, акварелями. Сначала Лида подумала, что это покупные вещи, только удивилась, что их так много. А когда узнала, что все сделала сама Наташа, ахнула и слегка позавидовала. Она пыталась одно время рисовать, но так здорово у нее не получалось никогда.

— Я в художественной школе еще учусь, — объяснила Наташа. — Может, потом в институт поступлю, художественный. В этом году мои работы на международную выставку послали.

— И как?

— Пока не знаю. Их неделю назад отправили. Там не только мои работы, из нашей школы еще двоих отобрали. И со всей Москвы — тоже, наверное, много. Художественные школы в каждом районе есть. Ну звони, а я пока на кухне подожду, — предложила деликатная Наташа и вышла.

Лида набрала Иркин номер, но там было занято. Еще раз — и снова с тем же результатом.

— С кем-то болтает, — стало ясно Лиде. Ну что ж, знакомо. К ней и раньше было сложно дозвониться. Причем с одинаковым удовольствием по телефону разговаривали все члены Иркиного семейства.

«Ладно, придется подождать, пока нам телефон не поставят, — поняла девочка. — Иначе с Иркой не поговоришь».

Она опустила трубку на рычаг, а потом снова ее подняла и нерешительно, останавливаясь после каждой цифры, набрала номер Артема. Немного волнуясь, ждала, кто снимет трубку. И когда уже решила, что никого нет дома, трубку подняли.

— Алло! — Голос был Темкин, и абсолютно спокойный. Лида промолчала. Просто не знала, что сказать.

— Я с-слушаю, — повторил Артем, и Лида осторожно повесила трубку. Все с ним в порядке.

Мальчик на том конце провода недоуменно прослушал короткие гудки и положил трубку.

— Кто там? — крикнула мама из своей комнаты.

— Ошиблись, н-наверное, — сказал он. Если бы у Лиды был телефон… Удивительно, всего три дня назад он увидел эту девочку. Тогда он пришел в школу в слабой надежде, что Сережка вернулся в их класс. Он уехал в Питер вместе с родителями сразу после Нового года. Там и учился. До самого лета они перезванивались, и еще он писал Теме письма по электронной почте. А перед летними каникулами звонил последний раз, сказал, что уезжает в летний лагерь, и может быть, осенью они вместе с родителями вернутся в Москву.

Артем заходил к нему домой, но там теперь жили совсем другие люди. Звонил в Питер — никто не отвечал.

И тогда он пошел в школу — вдруг приехал, а на новой квартире нет телефона, и он не может дозвониться. К тому же из-за Темкиного Интернета дозвониться к ним бывало порой трудновато. Но Сережкиной фамилии в школе в списке вновь прибывших не было. Зато там, около стенда, стояла эта девочка.

Сначала он заметил длинную темную косу. В школе мало у кого были косы. А потом, когда она обернулась, он увидел ее глаза. Тогда он так и не понял, отчего она вздернула подбородок, развернулась и ушла. Он-то сам привык к тому, что веко дергается, и уже не замечал.

И потом, когда увидел ее в метро, она сделала вид, что его не узнает. Но она его узнала! А потом этот гад — что он ей сказал! Как она кинулась от него, и глаза были такие испуганные…

Артем тогда ловко вклинился между ними, но она все равно сбежала из вагона.

И эта пытка в книжном магазине… Он шел к выходу, не ожидая подвоха. И когда обнаружил, что чек пропал, растерялся. Ну и, конечно… Бр-р, даже вспоминать тошно. Лида тогда спасла его от неминуемого позора. Он дождался, когда девочка выйдет — сказать «спасибо». Они уже начали разговор, Темка успокоился и