Галактический зверинец - Дмитрий Емец

– А если Фельда спросит?

– Мы ей не скажем про мартышку. Конечно, обманывать хозяйку нехорошо, но быть съеденным еще хуже, – заметил питон, в страхе отползая подальше от девчонки, чтобы та на него не набросилась.

Киборг подошел к пленнице и снял с нее сеть.

– Иди отсюда! – заорал он, указывая ей на дверь. – Тебе повезло, что ты не тем питаешься!

Липучка стряхнула с себя сеть, но вместо того чтобы уйти, уселась на соломе и насмешливо сказала:

– Уйти! Как бы не так! Я остаюсь! Давайте поиграем во что-нибудь!

– Ты остаешься? – обомлел Гробус. – Но почему?

– С вами весело. Вы два глупых старых чудака, а что мне делать дома? На компьютере играть? Этот зануда Суп мне уже успел надоесть, а братец допек меня еще с самого рождения.

– Я не хочу с тобой играть!!! – Давило хотел забраться в щель между досками пола, но Липучка схватила его за хвост и заставила вылезти.

– Давайте играть в атаманшу и ее верных разбойников! – предложила она.

– Но мы не умеем играть в эту игру! – отказался питон.

– А вам и уметь ничего не надо. Я буду командовать, а вы – меня слушаться, вот и все. Атаманшей-то буду я, а не вы.

– Вот это мне нравится! – прогудел Робус-Гробус. – Люблю, когда кто-нибудь напрягает свои мозги и думает за меня. Мои-то собственные в это время экономятся. Ведь чем больше думаешь, тем больше изнашиваются мозги.

– Вот-вот, – насмешливо поддержал его питон, – а когда кто-нибудь думает за тебя, то твои мозги остаются совсем новенькими, как у младенца. Между прочим, Гроб, в этом есть своя логика.

– У нас, роботов, заменяются все части тела, кроме мозгов, – пояснил киборг. – Их смена означала бы изменение личности. Можно сменить руку, ногу, даже корпус, если они повреждены, но никак нельзя заменить перегоревшие мозги.

– Что-то вы слишком много болтаете! – нахмурилась Липучка. – Нале-направо! Кругом! Начинаем наши игры в атаманшу и разбойников!

Почти до обеда девчонка мучила бедного питона и Робуса-Гробуса. Она заставляла их играть с ней в прятки, стрелять из лазерного пулемета по консервным банкам, учила Давилу завязываться бантиком и пыталась разобрать Гробуса на запчасти, чтобы узнать, как он устроен. Впрочем, к счастью для него, Липучка так и не нашла, где он развинчивается, а сам киборг, экономя мозговые усилия, не думал ей подсказывать. Потом она велела сразиться питону с Гробусом, но они так вошли во вкус, что развалили сарай, пробив в нескольких местах его стену.

Липучка вышла из сарая, и до нее донесся озабоченный крик мамы: «Лена! Где ты?»

– Кажется, меня зовут домой! – спохватилась она.

– Наконец-то... – с облегчением вздохнул питон. – Подумать только, что я позволил выделывать с собой такие штуки какой-то мартышке!

– Учтите, вечером я опять приду! Не смейте никуда уходить! – приказала атаманша и побежала к поселку.

– Как бы не так! Будем мы ее ждать, – проворчал Давило. – Пора отсюда сматываться, Гроб, лучше подождем нашу хозяйку в звездолете.

Киборг задумчиво похлопал себя ручищей по стальным пластинам на груди:

– Надо признать, было довольно весело. Мы так не веселились с тех пор, когда наша хозяйка была совсем маленькой.

– Но то хозяйка, а это какая-то мартышка! Надо было ее с самого начала сожрать, а не проявлять слабохарактерность! – заявил питон, и Гробус с ним согласился.

Потом оба помощничка выбрались из-под покосившегося сарая и направились к Варяжьему лесу, где на болоте был спрятан их звездолет. На прощание Давило щелкнул хвостом и окончательно доломал старый сарай. С удовлетворением осмотрев развалины, питон быстро пополз вслед за удалявшимся Гробусом.