Пролог (сборник) - Эдуард Веркин

Скоро.

Скоро рейд.

Уже почти месяц, как мы перешли на рацион «В». Вместо пяти капсул все получают четыре. Четыре капсулы – это тоже ничего, жить можно. Вот если три, то с жизнью возникают сложности – голова кружится и руки дрожат. А если голова начинает кружиться и руки начинают дрожать, на драге работать уже нельзя, не допустят по технике – под гусеницы затянет, потом по отвалам кусочков не собрать. А если не будешь работать, переведут на три капсулы пожизненно как иждивенца. И тогда уже не руки, уже под коленками будет дрожать и не очень весело. Посиди-ка хотя бы четыре месяца на трех капсулах, станешь как смерть!

Невесело.

Вообще четыре капсулы означают только одно – скоро рейд. Рейд. Я уже взрослый, я уже могу участвовать. Вполне.

Рейд – это самое лучшее. Люди месяцами сидят по норам, а это нелегко очень. Особенно для старых. Старым тяжело ощущать сорок ярдов над головой, тяжело находиться в помещении, в котором можно стоять или лежать, а ходить уже нельзя, сразу в стены упрешься. А я вот, наоборот, как раз только такие помещения и люблю, чтобы места поменьше, а многие мучаются. А я не мучаюсь, мне что мало места, что много места – все равно.

Внизу плохо, на поверхности тоже несладко. Неделя на поверхности, чуть зазевался, и все – и заячья болезнь. А ее лечить – одна мука, у меня два раза была. Уколы в глаза, уколы в глаза, пот, тошнит все время, и в зрачках все время солнце, солнце, солнце.

Так что рейда ждут все. А я особенно. Жду, я ведь никогда еще не ходил. Никуда не ходил, ни по вертикали, ни по горизонтали. Я вообще дальше чем на пять миль от города не удалялся даже. Да дальше и некуда тут удаляться, вокруг распадки, ущелья, каньоны и трещины. А лабиринт? Чтобы пройти через него, надо экспедицию организовывать настоящую! С танками.

Ну, иногда вниз еще можно прогуляться, по старым пещерам, это да. Но туда особо далеко не продвинешься, там жарко и радиация и вообще как-то.

Поэтому когда урезали паек до четырех капсул, я понял, что надо потихоньку готовиться.

А еще через три дня мать подарила мне свитер! Тогда-то я уже окончательно понял, что меня возьмут. Возьмут! Всем, кто первый раз идет в рейд, дарят свитер. Это такая традиция.

А потом ко мне заглянул отец. Он был настроен серьезно, это по очкам было видно. Когда отец намечает серьезную беседу, он всегда надевает очки.

Отец уселся на раскладушку и сказал сразу, безо всяких предисловий:

– Через неделю уходим. Плюс-минус дни.

– А почему…

Я хотел спросить, почему не предупредили как обычно, за месяц, а еще лучше за два, чтобы все успели как следует подготовиться и настроиться.

– Активность. – Отец указал пальцем в потолок. – Активность повысилась, пятна дрейфуют. К тому же скоро весна, а весной там не так холодно.

– В прошлые разы и зимой летали… – возразил я. – Подумаешь, холодней на пять градусов…

– Пять градусов оборачиваются килограммами гелия, – вздохнул отец.

– Да у нас гелия – под ногами валяется!

Это точно. После Лучистого Озера нам даже обогащать ничего не надо – просто собирай да прессуй в брикеты. Гелия хватит на тысячи лет – сокровища солнечного ветра. Чего экономить? Лучше бы вместо гелия была вода.

– Так и раньше думали, – сказал отец, – что всего полно… Ошибались. Да и не важно это, разговоры все. Решено, что идем сейчас. Без вопросов.

– Да мне только лучше.

Мне на самом деле лучше. От драги я уже устал, не просто устал, смотреть на нее не могу. И руки болят.

– К тому же сейчас расстояние меньше, – сказал отец. – Почти в два раза. Так что мы сможем пробыть чуть дольше, сделать больше запасов… Чем больше запасов, тем лучше, сам знаешь. Да и воды надо взять…

– Да, – кивнул я. – Вода – это хорошо…