Правда о привидениях - Эдуард Веркин

Ночью было тихо. Катька спала, я дремал напротив двери с заряженной воздушкой. Под правой рукой у меня была гантель, под левой бита.

Ночь прошла.

К утру Катька побелела уже до пояса. Проснувшись, я снова пытался дозвониться до матери. Абонент не отвечал. Больше тянуть было нечего. Я не стал звонить Лерке, мне не хотелось в это впутывать еще и ее. Я спустился в кладовку, оделся в брезентовую робу и старые кирзовые сапоги. Одежда была велика, и мне пришлось подвернуть брюки, засучить рукава и обернуться ремнем чуть ли не два раза. Сапоги я вообще надел на кроссовки.

Затем взял пластмассовую канистру со спиртом и пачку охотничьих спичек. Замок. На плечо повесил воздушку. За пояс биту.

Экипировавшись подобным образом, я вышел на воздух.

День был солнечный и ясный, ни облачка на небе. Но довольно прохладно, я как раз любил такую погоду. Это был хороший знак, доброе предзнаменование.

Я пересек двор, открыл ворота и вышел на улицу. Я немножечко волновался, это было первое злодеяние, которое я собирался совершить.

Ха-ха-ха.

На улице никого не было. Впрочем, здесь никогда никого не было, мало кому хотелось гулять в окрестностях ведьминого жилища. На горке тоже никакого движения не наблюдалось, утро, все отправились по своим делам, какой-нибудь там турнепс возделывать или морковку прореживать.

Я сделал шаг влево, но потом решил, что лучше все-таки обойти дом справа. Идти налево перед таким серьезным делом – нехорошая примета, за левым плечом черт, плюнь в него, плюнь. Я плюнул через левое плечо и пошагал направо.

Вдоль нашего кирпичного забора пробираться было трудно, чертополох разросся и образовал джунгли в рост человека. Когда я выбрался к дому соседки, на мне сидело не меньше десятка ярких красных бутонов. Красиво.

Вблизи я снова увидел, что дом серый, невзрачный и совсем не страшный. На секунду я даже раздумал, но потом собрался.

До дверей было метров десять, я преодолел их буквально в три прыжка. Привесил замок. Внутри дома было тихо. Я подумал сначала, что соседки нет дома, но потом услышал шаги. Медленные и тяжелые. Шаги приблизились к двери, я напрягся и схватился левой рукой за биту. Мне представилось, что сейчас дверь, несмотря на замок, слетит с петель и на пороге объявится ведьма во всей своей красе.

Но шаги остановились. А потом из-за двери покатился смех.

Она смеялась. Смеялась как-то железно, что ли.

Я вздрогнул, отпрыгнул от двери, запнулся и упал. Вскочил на ноги и сорвал крышку с канистры. В воздухе резко запахло спиртом, у меня даже голова закружилась. Я размахнулся и плеснул спиртом на стену. Сделал несколько шагов вправо и снова плеснул. И снова. И снова.

Я обошел вокруг дома и расплескал весь спирт. Отбросил пустую канистру и вытащил охотничьи спички.

Из дома продолжал раздаваться этот страшный смех, у меня от него дрожали руки, я никак не мог поудобнее ухватить спичку. Наконец мне это удалось сделать, я чиркнул о коробок. Спичка вспыхнула зеленым пламенем.

Смех стих. Вместо него из щелей между серыми бревнами пошло бормотание.

Спичка упала. Огонь тут же побежал по бревнам, спирт горел весело и быстро.

Бормотание стало громче. Разобрать, что именно говорит ведьма, я не мог, да и говорила она что-то совершенно нечеловеческое. Слова были мерзкие, будто липкие какие-то. Они словно несли угрозу, от них хотелось отойти подальше.

Я снял с плеча воздушку и стал ждать.

Огонь разгорался все сильнее, бревна соседкиного дома начали потрескивать. Ведьма уже не говорила – она уже кричала, выплевывала эти страшные слова...

Вдруг потемнело. Сначала я думал, что это у меня от жары в глазах потемнело, но потом, задрав голову, я увидел, как точно над моей головой наливается туча. Туча опускалась все ниже и ниже, и, когда она повисла над самым домом, из ее брюха полился дождь. Такой дождь обычно показывают в кино – мощный ливень из брандспойта, ни один огонь против такого не выстоит.

Мой огонь тоже не выстоял. Ливневые струи сбили языки пламени, бревна прошипели, огонь погас. Ничего не получилось. Бормотание смолкло.