Тайна танцующей коровы - Валерий Роньшин

Очнулась я в большой комнате без окон, сплошь увешанной коврами. Даже на потолке был ковер. Я лежала на подушках, расшитых золотыми нитями. Пахло чем-то приторно-сладким. Из-за стены доносилась восточная мелодия. «Ма-а-ла ха-а-ла…» — тягуче выводил женский голос.

Интересно, куда я попала?..

Дверь отворилась, и в комнату вошел толстый старик с седой бородой. На чалме у него сверкали бриллианты, на атласном халате переливались жемчужины, а на пальцах блестели перстни и кольца.

— О прекраснейшая из прекраснейших, — заговорил он по-русски, — позволь приветствовать тебя в благодатном эмирате Уллаухия.

Я даже рот разинула от удивления.

— Так это Арабские Эмираты?!

— Как ты догадлива, о моя повелительница.

— А вы кто такой?

— Имя мое, о прелестнейшая, Бахтияр Хасан Ахмет ибн Бей Свет. Я наследный принц эмирата Уллаухия.

— Принц? — недоверчиво повторила я, вспомнив арабские сказки «Тысяча и одной ночи», которые мне рассказывала Катька. В этих сказках все принцы были сплошь молодые и красивые. А этот был похож на старую обезьяну.

— Больно вы старый для принца.

— Ничего не поделаешь, — вздохнул старик. — Моему отцу эмиру недавно исполнилось ровно сто лет. А он и не думает умирать.

— Ну, это ваши с ним проблемы, — сказала я. — Вы лучше ответьте, как я здесь оказалась?

Принц Бахтияр уселся рядом со мной на подушки и неторопливо заговорил:

— Да будет тебе известно, о красавица, что я имею ровно две тысячи жен. Но среди них нет той, которая бы безраздельно владела моим сердцем. У одной жены мне нравится нос, но не нравятся губы. У другой нравятся губы, но не нравятся брови. А у третьей нравятся и брови, и губы, а вот глаза не нравятся. И так до бесконечности. Поэтому я и приказал дворцовому скульптору вылепить из воска куклу, соединив в ней все понравившиеся черты моих жен. И вот что получилось…

Принц отодвинул в сторону один из ковров. И я словно бы увидела себя в зеркале. В неглубокой нише стояла восковая кукла. Точная моя копия.

— Это же… это… — Я никак не могла опомниться.

— Да, о благоуханный цветок оазиса. Это ты. Но тогда я еще не знал, что это ты. Передо мной была всего лишь безжизненная кукла. И я повелел сфотографировать ее и разослать снимки во все страны мира, где имелись посольства эмирата Уллаухия…

— Так, так, — начинала я постепенно догадываться, к чему клонит принц.

— Но, увы, ни в одной стране послы не могли найти девушку, похожую на эту куклу. Сердце мое готово было погрузиться в пучину печали, как вдруг из далекой Москвы пришла радостная весть. Посол сообщил, что на дипломатическом приеме он познакомился с русским миллионером Муромцевым. И тот, едва взглянув на фотографию куклы, сказал, что знает точно такую же девочку. И готов ее продать.

— Продать?! — воскликнула я. — Как это продать?!

— За деньги, о прелестнейшая.

— Да зачем Муромцеву деньги? Он и так был самый богатый человек в России.

— Даже самому богатому человеку не помешают триста миллионов долларов, — с поклоном произнес принц Бахтияр.

— Как?! — снова воскликнула я. — Вы заплатили ему триста миллионов баксов?!

— Да, о свет моей души. Именно такую сумму он запросил за тебя.

Ай да Илья Ильич! Ну и прохиндей! Сначала навешал мне лапши на уши насчет своей якобы пропавшей дочки; потом, показав снимок куклы, наврал, что это его школьная любовь… А на самом деле продал меня в эмират Уллаухия за кругленькую сумму. Недаром он тогда в самолете говорил, что все продается и покупается.