Чудеса не понарошку - Тамара Крюкова

Больное Воображение опасливо огляделось и продолжило:

- Скажу вам по секрету, недавно ко мне приковылял один знакомый ковыль и рассказал жуткую историю. Только об этом, чур, никому. На анютины глазки напала куриная слепота, - сказало оно страшным шепотом.

- Да ну? - спросил Митя, поглядев на куриную слепоту, которая так невинно росла рядом с анютиными глазками, как будто и не думала на них нападать.

- Но он их все равно всех проглотил, - добавило Больное Воображение.

- Кто проглотил?

- Львиный Зев.

- Неправда, никого я не глотал, - возмутился Мефодий.

- Конечно, не глотал, - успокоил его Митя. - Львиный зев у нас на даче растет. Точно такой же, как тут. - Митя показал Мефодию на причудливые бархатистые цветы и подумал, что, пожалуй, львиный зев не больше Мефодия способен кого-нибудь проглотить, но с Больным Воображением спорить не стал - ведь это его замок, ему виднее.

Мефодий придирчиво осмотрел почти тезку и сказал:

- Вот это и есть львиный зев?

- Да.

- Смехота это, а не львиный зев. Вот какой должен быть настоящий львиный зев, - Мефодий раскрыл плюшевый ротишко.

- Ты что, тоже львиный зев, что ли? - спросило Больное Воображение, с сомнением поглядывая на Мефодия.

- Никакой я не зев, я настоящий лев! - с достоинством ответил Мефодий.

- Ты?! Настоящий лев?! Этого еще не хватало! Теперь у меня под носом настоящие львы расхаживают! Прямо чудеса! - воскликнуло Больное Воображение.

- Где? - спросил Митя.

- Вот тут, - ответило Больное Воображение.

- Значит, вы и правда поможете нам найти настоящее чудо? - обрадовался Митя.

- Чудо-Юдо, что ли?

- Нет, просто чудо. Для мамы.

- Просто бывает только простуда, а чудес просто не бывает, - сказало Больное Воображение. - Впрочем, я могу кое-что для вас сделать. Давайте я вас чем-нибудь заражу.

- Зачем это? - подозрительно спросил Мефодий.

- Просто так. Пусть мама порадуется. Ну, например, ветрянкой. Замечательная болезнь. В голове ветер, ничего не делаешь...

- Нет, я ничего не делать не согласен, - возразил Авося.

- Тогда свинкой. Из вас могли бы получиться превосходные поросята!

- Что?! Чтобы я, настоящий лев, был поросенком?! - не на шутку возмутился Мефодий.

- Можно ангиной. Не знаю точно, что это такое, но звучит красиво, - услужливо предложило Больное Воображение.

Митя, к несчастью, знал, что это такое, поэтому поспешно отказался.

- Нет, лучше уж мы поищем чудо где-нибудь еще, - сказал он.

- Как хотите, - обиделось Больное Воображение. - Но так и знайте, что, как только выйдете из моего замка, сразу на них наткнетесь.

- На кого?

- Ну на этих, на диких.

- Кабанов?

- Нет, на многочисленных.

- Волков?

- Нет, на лютых. - Больное Воображение сделало страшные глаза.

- Неужели на носорогов? - с дрожью в голосе спросил Авося.

- Я вас предупредило, - сказало Больное Воображение и исчезло то ли вместе с замком, то ли само по себе. Одним словом - его как не бывало.

Авосе почему-то расхотелось идти дальше. Митя тоже с опаской озирался по сторонам, и только Мефодию все было нипочем.

- Ты что, совсем не боишься? - спросил у него Авося.

- Не видишь, что ли, что я настоящий? А настоящие львы ничего не боятся! Они не трусы! А ты боишься? - спросил он в свою очередь у Авоси.

- Я? Н-н-нет, я уж-ж-жас какой храб-б-брый, - сказал Авося, заикаясь.

- А чего дрожишь?

- Так это я з-з-за тебя б-б-боюсь. И дрожу, потому ч-ч-что д-д-делаю это хорошо, на совесть, - сказал Авося.

- А разве можно бояться за кого-то? - спросил Мефодий.

- Еще как можно! - поддержал Авосю Митя. - Я один раз на дерево очень высоко залез, и мне ни капельки не было страшно. Оказалось, это потому, что за меня мама боялась до тех самых пор, пока меня оттуда не сняли. А когда меня сняли и мама бояться перестала, я сам испугался.

- Высоты? - спросил Авося.

- Нет, что меня мама накажет.

Мите было стыдно признаться, но сейчас он очень хотел, чтобы за него побоялся кто-нибудь другой. И вдруг ему в голову пришла мысль, от которой он не только перестал бояться, но даже улыбнулся, а потом расхохотался.

- Все-таки заразился, - сказал Авося, опасливо поглядывая на Митю.

- Чем? - спросил Мефодий.

- Заразительным смехом.

- Да ну? - заволновался Мефодий.

А Митя все смеялся и смеялся и не мог остановиться, чтобы сказать, что вовсе он ничем не заразился, а смеется из-за того, что вдруг понял, что под ногами у них были многочисленные дикие и совершенно лютые лютики!