Книга с секретом - Лена Тулинова

— Разве тебе не пора идти спать? — спросил Шарлоттин папа.

В учебном корпусе уже никого не оставалось (кроме Рина и Дана, которые спрятались в раздевалке среди нескольких оставленных или запасных плащей и накидок). Уютно горела большая люстра под потолком — в ней сияли волшебные фонарики вместо свечей, но свет от них шел такой же приятный, как и свечной.

И Юлианна, которая откровенно зачиталась, подняла глаза на часы. Они висели над входной дверью и показывали восемь.

— Ой, — сказала она. — Конечно, сейчас же пойду! Только отнесу книгу в библиотеку. Лисси мне голову откусит, если я опять утащу книгу в спальный корпус.

— А разве библиотека не заперта? — удивился Шарлоттин папа.

— А что там запирать? — тоже удивилась Юлианна. — Книги же разве разбегутся?

И правда, библиотеку на ночь не запирали. И именно там притаились мальчишки. Вернее, они не притаились, а сидели в темноте с книгой. Рин сотворил маленький огонек и подсвечивал, чтобы было удобнее читать.

— Ну что? — спросила Юлианна. — Пошли?

На цыпочках они прокрались в кабинет травоведения. Конечно, снотворный сбор Юлианны и Дана сгорел, но на подоконниках стояли пакетики других воспитанниц. Госпожа Гербера всегда заставляла подписывать бумажные фунтики с травяными сборами, поэтому на каждом отчетливо виднелись названия и состав будущих зелий, инициалы воспитанниц и сам рецепт.

Дан поставил на учительский стол маленькую керосиновую горелку, Рин отмерил в небольшой котелок два стакана воды. Затем Дан стал шарить среди пакетиков. Во дворе горел фонарь, света от него было предостаточно, чтобы читать надписи.

— Бери Генриеттин сбор, — сказала Юлианна, — или Каринин. У них правильнее всего сделано.

Рин хихикнул.

— За свой ты, значит, не отвечаешь? — спросил он.

— Очень даже отвечаю, — ответила Юлианна. — Только, знаешь, один глупый мальчишка сжег все дотла. Посушить хотел… балда.

Дан вздохнул.

— Подумаешь…

— Лучше б ты в Эсмиральдочку плюнул, — сказала Юлианна.

— Сама же сказала — она в ответ бы ядом плеваться стала, — засмеялся Дан.

Юлианна пожала плечами.

— Ты нашел Каринин сбор? — спросила она.

— Да. Только вот… что будем делать с запахом? Мята, мелисса, драконоголовик… любой тебе скажет, что это успокаивающее, а не бодрящее зелье.

— Ммм… может, имбирьком разбавим? — спросила Юлианна.

— Ну давай, — пожал плечами Дан.

— А имбирь разве не жгучий? — спросил Рин.

— Так мы чуть-чуть. И лимончика…

— Точно, — обрадовалась Юлианна. — Давайте быстрее сварим чай! Я отнесу его господину Хармони, уйду, а потом вы откроете мне окно. Надо провернуть все тихо и быстро: после десяти, как только в учебке погасят весь свет, сюда полезут целые толпы воспитанниц! Вот увидите! Мы сами в том году полезли…

— Чай готов, — сказал Дан.

Он налил горячий напиток в кружку, куда Рин положил ломтик лимона и ложечку сахара. За ними он сбегал в кухню, и пришел с тревожным видом.

— Знаете, по коридорам корпуса жутковато ходить вечером, — сказал он. — Все время что-то где-то поскрипывает и пошуршивает.

— Может, кто-то просто уже пролез сюда за зонтиком? — забеспокоился Дан.

— Не, — покачала головой Юлианна, — перед отбоем учителя проверяют свои классы: все ли девочки в своих комнатах. Это еще одно, почему нам бы надо поторопиться. Утащим зонтик до девяти!

— Мне б твою уверенность, — сказал Рин.

— Поживи с мое, небось тоже станешь уверенным, — ответила Юлианна. — Ну, я пошла. Окно в конце коридора, возле кухни, откроете мне. Я подойду туда, когда господин Хармони уснет. Хорошо?

Мальчики переглянулись и кивнули.

Юлианна взяла кружку с чаем и пошла вниз. В вестибюле было на редкость тихо. Стоило лишь представить, как, в случае неудачи, тут завоет и зазвенит шумливое заклинание, как у Юлианны екало сердце.

— Я принесла вам бодрящего чая, — сказала она громко.

Господин Хармони, уже успевший задремать и без сонного зелья, слегка всхрапнул, вздрогнул и открыл глаза.

— Ох, как вовремя, — сказал он. — Спасибо, Юлианна!

Шарлоттин папа был из тех пап, которые пьют очень горячий чай. Предложенный Юлианной напиток он выпил единым духом.

— И правда очень бодрит, — сказал он. — А теперь беги, я должен запереть дверь.