Запретный камень - Тони Эбботт

В тусклом свете фонарика они увидели, что все стены покрыты граффити, но отнюдь не теми, что можно увидеть на улицах любого современного города. Процарапанные и выбитые в камне надписи, цифры, инициалы и схемы, похожие на неведомые иероглифы. Некоторые, судя по всему, появились очень давно.

Бекка шепотом сказала:

– Вот эту надпись сделали в 1607 году. Люди приходили сюда с незапамятных времен.

– И похоже, все до одного умирали, – добавил Даррел. – Идем дальше!

На стене напротив спуска была прикручена толстая бронзовая пластина, похожая на дверь, которая вела в склеп. Вейд встал перед ней на колени. Бекка подползла к нему и встала рядом.

– Слишком маленькая, чтобы скрывать еще один склеп, – сказала она. – Скорее всего, там тайник.

На пластине был изображен герб – щит, над которым причудливой вязью переплелись три латинские заглавные буквы: разобрать их получилось не сразу.

Наконец, Лили зачитала:

– G… A… C.

Над дверкой прямо в камне была вырезана надпись:

«ПЕРВАЯ ПРИВЕДЕТ К ПОСЛЕДНЕЙ».

Вейд перенес буквы и фразу на последнюю станицу тетради, следом за расшифрованным письмом дяди Генри и посланием, которое оставила на пыльном столике фрау Мюнх.

Кроме герба, других изображений на бронзовой пластине они не нашли – только в одном углу виднелось круглое пятнышко размером с десятицентовую монету. Подсвечивая телефоном, Лили провела по нему пальцами.

– Это же не кнопка? – уточнила Бекка.

– Ты знаешь, больше похоже на сеточку, за которой спрятан микрофон, как на телефоне или компьютере. Вот смотри.

Лили вытащила планшет и показала подруге: в углу был такой же кружок, только гораздо меньше.

– Для распознавания голоса? Или защита доступа? – предложил Даррел.

Сверху позвал доктор Каплан:

– Дети, нашли что-нибудь внизу? Нам лучше не задерживаться. – Судя по голосу, он нервничал.

– Здесь, кажется, какой-то тайник, – сообщила Лили.

– Вы открыли его?

– Пытаемся, – ответил Вейд.

Даррел покачал головой:

– Допустим, это тайник, единственный способ открыть который – сказать что-нибудь в микрофон. Мы же не знаем, что именно туда говорить. И даже подсказок у нас нет.

Но Бекка возразила:

– Думаю, что подсказка у нас есть. До сих пор все ключи дяди Генри отлично работали. А он дал их нам целую связку. Послания, карта Вейда, солнечные часы, название склепа. Тут на каждом шагу подсказка. Может, сработает то, что мы уже знаем.

– Получается, чтобы открыть тайник, мы должны произнести в микрофон определенные слова. Какие? А вдруг механизм защиты настроен на конкретный голос? – задавал вопросы Вейд, одновременно листая отцовскую тетрадку.

– Дядя Генри направил нас сюда. Зачем бы он это сделал, если бы не был уверен, что мы сможем открыть тайник? – спросила Лили.

– Погодите-ка! – воскликнул Даррел и неестественно изогнулся. Оказалось, он полез в карман, чтобы достать камертон, который вложила ему в ладонь старая экономка. – Вдруг дверку открывает вовсе не человеческий голос. Не этот ли ключ нам нужен, чтобы открыть тайник, а?

– Разумно, – согласилась Лили. – Если этот тайник – всего лишь часть чего-то большего, он не должен быть привязан к голосу одного человека. Иначе, если с тем человеком случится беда, он никогда не откроется…

– Сюда едет машина! – донесся сверху громкий шепот доктора Каплана. – Выбирайтесь!

Все действительно услышали хоть и тихий, но хорошо различимый шум приближающегося автомобиля.

– Давайте дальше! – вернула их Бекка. – Сколько нот на камертоне?

– Полная октава, включая бемоли и диезы.

– Сыграй все ноты в микрофон, – сказала Бекка.

Даррел приблизил инструмент к металлической сеточке. На каждой ноте Вейд надеялся, что сейф распахнется, и они получат право убираться из подвала. Но пока результата не последовало.

– Дети, что там у вас?

– Еще раз! Во время некоторых нот я слышала какие-то звуки, – сказала Лили.

Даррел еще раз проиграл ноты:

Ля… щелк! си бемоль… си… до… щелк! ре бемоль… ре… ми бемоль… ми… фа… фа диез… соль… щелк! ля бемоль… ля… щелк!

На трех нотах сейф действительно чуть слышно щелкнул. Ля, до, соль.

Бекка на пару секунд крепко зажмурилась и, открыв глаза, сказала:

– Еще одна подсказка. Ноты написаны на тайнике – их латинские обозначения.

Даррел снова взял на камертоне три найденные ноты: сейф трижды щелкнул, но не открылся.

– Сколько комбинаций дают эти три ноты?

– Шесть, – незамедлительно ответил Вейд. Он и себе самому напомнил компьютер, но времени на стеснение не оставалось: задачка была простой, и он ее решил. – Соль-ля-до, соль-до-ля, ля-соль-до, ля-до-соль, до-соль-ля, до-ля-соль.

Даррел начал перебирать варианты.

– А если все ноты сыграть сразу? – спросила Лили. – Не отдельно, а вместе. Аккорд называется.

– Я знаю, что такое аккорд. – Даррел бросил на нее возмущенный взгляд. – Но эти три ноты расположены не рядом. Я знаю, что много болтаю, но у меня только один рот, а не три.

Лили засмеялась:

– Зато у нас не один! Я хочу сказать, вдруг сейф рассчитан на то, что один человек его не откроет. Такая мера защиты. А втроем мы можем сыграть все три ноты одновременно.

Даррел уставился на Лили.

– Втроем на этом малюсеньком камертоне? Еще чего! Сначала держаться за руки, теперь это… Я так близко никого не подпущу. Не переношу…

Рассуждения Даррела прервал взволнованный шепот доктора Каплана:

– Вылезайте! Тут полно машин. Полиция, наверное, узнала, что мы влезли сюда. Нас арестуют.

Бекка покачала головой:

– Хватит двоих. Если ля бемоль закрыть пальцем, соль и ля сможет сыграть один человек. Тогда одному останется сыграть до. Кто мне поможет?

– Я возьму соль и ля, – выпалил Вейд неожиданно для самого себя.

– Вылезайте! Немедленно! – крикнул Роальд.

– Давай! Быстро!

И в тот же миг Бекка прижалась щекой к его щеке, он почувствовал, как ее волосы щекочут ему лицо. По кивку они одновременно сыграли три ноты: соль-до-ля.

Раздались три щелчка. За бронзовой дверкой ожили скрытые механизмы, что-то зашипело, и подземный тайник фамильного склепа Купферманов на берлинском кладбище распахнулся.

* * *

– Ворота заперты, мисс Краузе…