Леопард за стеклом - Альки Зеи

«СЕГОДНЯ В ТРИ ЧАСА ПОПОЛУДНИ КУПИ ТЕТРАДКИ В МЕЛОЧНОЙ ЛАВКЕ КИРЫ АНГЕЛИКИ. ПРИДЕШЬ ОДНА. ЛЕОПАРД»

— Смотри, — задыхаясь, говорю я Стаматине, — «ОДНА» подчеркнуто дважды.

— Значит, пойдешь одна, — просто сказала она.

— И не говорить даже Мирто?!

— Так написано в бумаге — «ОДНА», — ответила Стаматина, пожав плечами.

Мое сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот лопнет. Когда мы получили первую записку леопарда и отправились на Мельницу со сломанным крылом, все это было больше похоже на игру. К тому же тогда мы были все вместе, да еще и с Нолисом, а рядом с ним ничего не страшно. Значит, подождать Нолиса, когда он придет на урок, чтобы пойти вместе? Но записка требует: «СЕГОДНЯ», «ОДНА».

Мелочная лавка киры Ангелики — через переулок от нашего дома. И чего там только нет! Кроме товаров для школы, там даже птички в золоченых клетках есть и лотерейные шоколадки — если найдешь в такой картинку с редким цветком, можешь выиграть клетку с птичкой. Дедушка говорит, что все наши с Мирто сбережения уходят кире Ангелике. Однако мы не особо удачливы — нам еще ни разу не выпал редкий цветок.

Так что же я теперь найду в лавке киры Ангелики? Может, письмо от Никоса, вложенное в тетрадь, которую я должна купить? Мне совсем не по душе было, что приходится идти одной, без друзей. В этом нет ничего веселого.

Кира Ангелика знала, что мне нравятся птицы, и часто разрешала постучать по прутьям решетки, чтобы птички слетелись легонько пощипать меня за палец. Когда я попросила тетрадки, она улыбнулась и сказала:

— Пойдем, покажу тебе новую птичку.

Она повела меня к крошечной дверке в глубине магазина. Открыла ее и кивнула, чтобы я заходила.

— Мелисса!

Меня кто-то окликнул! Кто-то, кто называл меня Мелиссой, потому что я уже выросла. Мои глаза, ослепшие от яркого солнца, ничего не видели в полутемной каморке. Но прежде чем я успела привыкнуть к темноте, две руки подбросили меня высоко в воздух…

— Ах ты худышка! Не тяжелее пушинки. Когда же ты прибавишь хоть капельку мяса?

Я и слова не могла вымолвить от смущения. Что Никос делает в мелочной лавке киры Ангелики?

— Видишь, я еще не уехал, — сказал он.

Он улыбается так — теперь-то я уже хорошо его вижу, — будто нет ничего естественнее, чем сидеть здесь, в темной комнатушке, в окружении пустых коробок, тетрадей и клеток.

Он начал расспрашивать меня про всех домашних и про Артеми с Нолисом; но больше всего его интересовали те «ссыльные», как их назвал Нолис, которые жили у того в доме.

— Ты умеешь хранить секреты? Только ты и Нолис будете это знать, — и Никос строго посмотрел мне в глаза.

Конечно, умею, но еще один секрет от Мирто — это так тяжело! Мне одного Нолиса с головой хватает! И я не в Ламагари, где я могла в любое время выбежать на пляж, вырыть ямку и прокричать туда свои тайны.

— Что, и Мирто нельзя сказать?

— Никому, — покачал головой Никос, ставший еще более серьезным.

Я дала слово — скрепя сердце. Никос достал из кармана пачку сигарет, аккуратно надорвал пленку, открыл ее, вложил под золотую фольгу сложенную бумажку и снова заклеил пленку.

— Пусть Нолис отдаст это ссыльным, — сказал он и положил пачку мне в карман. — Как только он вернет ее, тут же иди за тетрадками сюда, к кире Ангелике. Я знаю, что это неподходящее занятие для детей, — вздохнул он. — Но мы живем в очень-очень трудные времена.

Расспрашивая меня про школьные новости, он снова стал похож на прежнего Никоса, который пел с нами песни и беззаботно играл в игры детей, которым нет нужды прятаться. Я рассказала ему все: о школе, об Алексисе и его отце…

Никос очень расстроился, когда я сказала, что Мирто хочет стать звеньевой. Он не позволил мне оставаться дольше, чтобы дома меня не потеряли.