Каос и Бьёрнар - Анне-Катрине Вестли

— Каос, завтрак готов! — сказала мама.

— Каос, завтрак готов! — сказал папа.

Друг к другу они не обращались.

— Завтракайте без меня, — сказала мама, проходя в ванную. — Я хочу полежать в горячей воде, в будни у меня нет на это времени.

Она говорила так, будто папа с Каосом были виноваты, что в будни им всем приходилось спешить!

— Ну что ж, Каос, идём завтракать, — сказал папа, заглянув в спальню.

Но Каоса в спальне не оказалось, не было его и в гостиной.

— Жду тебя на кухне! — крикнул папа.

Ему никто не ответил. Через некоторое время папа заподозрил неладное. Он постучал в дверь ванной:

— Каос у тебя?

Мама высунула в коридор голову в мыльной пене.

— Нет. А разве он не завтракает с тобой?

— Нет. Я не знаю, где он.

Не пришлось маме полежать в ванне, как она собиралась. Она быстро оделась, замотала голову полотенцем, и они с папой начали вместе искать Каоса. Найти его оказалось нетрудно, ведь квартира у них была маленькая. Мама откинула перины, а папа встал на четвереньки и заглянул под кровати. Каос лежал притаившись, хотя ему было холодно и неуютно.

— Вот ты где прячешься! — сказал папа. — Вылезай отсюда, и идём завтракать.

— Не вылезу! — сказал Каос. — Сперва ты позавтракай один, потом пусть мама позавтракает одна, а я уж буду завтракать после вас.

— Что ещё за выдумки! — Папа начал сердиться.

— Раз мы все в ссоре, значит, мы все должны есть по отдельности, — объяснил Каос.

— Что-то я не помню, чтобы мы с тобой ссорились, — сказал папа.

— Мы и не ссорились, но раз вы поссорились с мамой, значит, вы оба поссорились и со мной, — заявил Каос.

В это время за окном раздалась такая громкая музыка, что папа с Каосом невольно вздрогнули. Сквозь закрытые окна в комнату проник звонкий голос:

— Спешите к трамплину! Спешите к трамплину! Сегодня закрытие сезона. Весь сегодняшний доход пойдёт на строительство спортивных трибун. Билет для взрослого — десять крон, для ребёнка — пять! Запасайтесь бутербродами и приходите к трамплину! Желающие смогут купить там горячие сосиски!

И снова заиграла громкая музыка.

Каос выполз из-под кровати, и мама подхватила его на руки.

— Как ты замёрз! — испуганно сказала она. — Скорей одевайся, а то простудишься!

Наконец они все вместе сели за стол.

— Что тебе больше хочется, Каос, — спросила мама, — пойти с папой на лыжах или погулять со мной?

— Я хочу быть вместе и с папой, и с тобой, — ответил Каос. — С кем-нибудь одним из вас я и так каждый день бываю. И ещё мне хочется посмотреть, как прыгают с трамплина.

— Ты был со мной в аптеке и видел, что мне целый день приходится стоять за прилавком, — сказала Каосу мама. — У меня очень устают ноги, и мне хочется хоть одно воскресенье не ходить на лыжах.

— Ты ездил со мной в автобусе, — передразнил маму папа, — и видел, что целый день мне приходится неподвижно сидеть за баранкой. Вот мне и хочется размяться хотя бы в воскресенье.

— Ну и делайте, что вам хочется, — сказал Каос, — а я могу пойти к Пончику или останусь дома один.

Папе стало стыдно.

— Какие же мы глупые! — воскликнул он. — Кто сказал, что нужно делать только одно или другое? Знаете такое слово — компромисс? Оно означает, что люди, несогласные друг с другом, должны немного уступить и придумать такое решение, которое понравится всем.

— Ты уже придумал такое решение? — спросила мама, она больше не сердилась.

— Придумал, — ответил папа. — У меня такой план: сперва мы втроём едем в больницу. Автобус туда идёт в одиннадцать тридцать, мы на него успеем. Но мы возьмём с собой одну вещь, которую положим в багажное отделение.

— Какую вещь, лыжи? — спросила мама.

— Нет, не лыжи, а наши старые санки. Из больницы мы пойдём прямо вверх по склону, на пути у нас будет много подъёмов и спусков, и, если у вас устанут ноги, вы будете съезжать вниз на санках. А там наверху мы выйдем… Угадайте, куда?

— Не знаю, — сразу признался Каос.

— К трамплину! — сказал папа. — Прыжки начнутся не раньше двух, мы поспеем как раз к началу. А если мама к тому времени устанет, мы отпустим её домой. Согласен, Каос?

— Согласен! — воскликнул Каос и с тревогой посмотрел на маму: как она?

— Я тоже согласна! — сказала мама.

У всех сразу появился аппетит, они быстро поели, убрали со стола и оделись потеплее. Папа с Каосом достали из подвала большие санки с мягким сиденьем. Санками давно не пользовались, они потемнели и запылились, но папа протёр их влажной тряпкой. Пришла мама, и они поспешили к автобусу. Каос ехал на санях, а папа с мамой были лошадьми. Они успели в самый раз и снова покатили по той дороге, по которой вчера ехал маленький голубой автобус, вообразивший себя ненадолго «скорой помощью».

В больнице мама зашла к дежурному врачу, чтобы узнать, пустят ли их к больной девочке. Вскоре она вернулась.

— Нам разрешили навестить её, только у нас мало времени, потому что у них скоро обед, — сказала мама.

— Завтрак, — поправил её Каос.

— Нет, обед, в больницах обедают в двенадцать часов, — объяснила ему мама.

— Ах, не догадались, надо было принести девочке какой-нибудь подарок, — спохватился папа.

— Не беспокойся, я не забыла об этом, — сказала мама и вынула какой-то пакет.

— Что это? — заинтересовался Каос.

— Альбом для рисования, — сказала мама. — Я купила его для тебя, но тебе недавно подарила альбом Эва, в нём ещё много чистых страниц. Вот я и подумала, что этот можно подарить девочке.

— Правильно! — Каос обрадовался за девочку — ведь все дети любят получать подарки.

— Ты сам и отдашь его ей, — сказала мама.

Они вошли в большой просторный зал, в котором было много-много детей. Одни сидели в своих кроватях, другие — лежали, эти, наверно, ещё не поправились.

— Я забыла, как её зовут, — прошептала мама.

— Я тоже, — прошептал папа.

— Мы говорили про неё «девочка, которая проглотила таблетки», — сказала мама. — Я так и по телефону спросила.

— А я помню, — вмешался Каос, — её зовут Олауг.

— Хорошо, что ты поехал с нами, — сказала мама. — А теперь давайте найдём, где она лежит.

Мама пошла по залу, Каос — за ней. Вдруг он остановился.

— Вот она! — воскликнул он, показав на девочку, лежавшую на кровати.

Олауг не узнала папу и маму и даже немножко испугалась, но при виде Каоса на лице её мелькнула улыбка — его она запомнила, несмотря на то что вчера ей было очень плохо.