Звёздная Река - Грейс Лин

Жэньди ошалело таращил глаза. Бледный прямоугольник света из коридора открыл его взгляду перебитую посуду, разлетевшуюся по полу еду и разлитое вино. Но комната была пуста! Фан и Лю сбежали! Без него! Он боялся поверить собственному счастью.

Потом – словно взорвалась хлопушка – комната наполнилась светом фонарей, и шумом, и людьми.

– Жэньди! Жэньди! Ты цел? С тобой всё в порядке? – допытывалась Пэйи.

Крики сливались в неразборчивый гомон, яркий свет фонарей слепил глаза. Когда к Жэньди вернулось зрение, он увидел множество лиц, озабоченно глядящих на него сверху вниз. Это были лица Пэйи, хозяина Чао, госпожи Чан, господина Шаня, даже вдовы Янь и Мэйлань. Жэньди смотрел на них, щурясь и моргая, словно только что пробудился от кошмарного сна.

– Сейчас, сейчас, – хозяин Чао перерéзал путы на запястьях Жэньди.

Вдова Янь развязала его ноги, госпожа Чан вытащила кляп. А Пэйи тараторила без умолку, её сбивчивая речь мчалась, как струйка в стремнине бурной речки:

– Мы увидели, как они тебя схватили – мы с госпожой Чан – из её окна! И я не знала, что делать, но госпожа Чан велела мне позвать господина Шаня, а господин Шань велел нам попросить у вдовы Янь её знаменитый вонючий тофу, и накормить жабу светлячками, и нарисовать мне на лбу символ ван, и устроить весь этот спектакль с Ядовитой Жабой…

– А? – только и сумел выговорить Жэньди. Голова у него шла кругом. Спектакль? Так это был розыгрыш? И этот тошнотворный запах ядовитых испарений – это был тот самый тофу вдовы Янь? А жуткая светящаяся тварь – это всего лишь жаба господина Шаня, поужинавшая светлячками? От потрясения он даже не мог рассмеяться.

– Мы знали, что эти двое суеверны, – продолжала Пэйи, – и господин Шань сказал, что лучший способ спасти тебя – это перепугать их до полусмерти, чтобы они бежали без оглядки. Но мне было так страшно, Жэньди! Зачем они тебя схватили? Что им было от тебя нужно? А знаешь, как отец сделал жабью кровь? Он выварил в кипятке свои поясные бусы – я это уже говорила?

– А? – снова спросил Жэньди.

Пэйи задавала слишком много вопросов, он не успевал отвечать на них и был этому даже рад. Потому что не знал, что ответить.

– Пэйи, – сказала Мэйлань, – подробности ты можешь рассказать и потом.

– Верно, – подтвердил хозяин Чао, помогая Жэньди встать. Ноги затекли и болели, словно он не шевелился много дней кряду. – Идёмте вниз!

Стоя в этой полной народу и залитой светом комнате, в той самой комнате, где всего минуту назад было так темно и безнадёжно, Жэньди внезапно осознал, что произошло. Пэйи, госпожа Чан, хозяин Чао и остальные – все они устроили заговор, чтобы его спасти! Они придумали план и воплотили его в жизнь! Спасти его, Жэньди, который только и делал, что презрительно хмыкал и фыркал, грубил и огрызался и не желал ни с кем водить дружбу в этой нищей деревушке. Ночь всхлипнула, и Жэньди открыл рот, чтобы что-то сказать, но в горле пересохло, а глаза наполнились слезами. Он проморгался, сглотнул слюну и сказал вдруг совсем не то, что собирался:

– А где жаба?

Господин Шань с потерянным видом сидел на корточках над осколками посуды. Голова его скорбно поникла. У Жэньди похолодело внутри, словно он проглотил ледышку.

– Она… с ней… с ней всё в порядке?

Господин Шань поднял голову и посмотрел на Жэньди. Глаза его были печальны, как у ребёнка, которому кто-то сделал очень больно.

– Нет, – ответил он.

Глава 28

– Бр-р-р-ре-ке-ке! – жалобно прокряхтела жаба в руках господина Шаня.

Её полное светлячков брюшко всё ещё светилось зелёным, но в ярко освещённой столовой это было не так заметно. Жэньди и его спасители сидели за столом, и все они с состраданием смотрели на жабу. Жэньди пил чай, но горло всё равно оставалось пересохшим и сдавленным. Ночные звуки снова были полны печали. Если бы кто-то когда-то сказал Жэньди, что он будет так горевать из-за жабы, он бы ни за что не поверил.

Фан и Лю, в панике унося из гостиницы свои неуклюжие ноги, наступили на жабу. Одна из её задних лапок болталась, как безвольная плоская ленточка.

– А эту лапку можно вылечить? – тихо спросила Мэйлань.

Хозяин Чао помотал головой.

– Нет, – сказал он. – Её придётся отрезать.

– Отрезать? – в ужасе воскликнула Пэйи. – Что ты, отец! Нельзя!

– Мы должны это сделать, – подтвердила вдова Янь. – Так будет лучше для жабы.

– Нет! – выкрикнул Жэньди, дрожа от внезапной ярости. – Я не позволю!

Пэйи и Жэньди встали рядом, плечом к плечу, как солдаты перед боем. Жэньди сцепил зубы и сжал кулаки. Госпожа Чан подошла к ним, взяла за руки и повела прочь.

– Иногда самое верное решение оказывается самым мучительным, – сказала она.

Пэйи оглянулась – и побелела. Жэньди, проследив за её взглядом, увидел, что хозяин Чао держит в руках свой самый острый нож.

– Нет! – завопил Жэньди и рванулся назад, но госпожа Чан не пустила его. Он бросился на неё с кулаками, но она легко перехватила оба его запястья. Её пальцы, сильные, но нежные, остудили его гнев, как прохладная вода остужает ожог. Небо печально вздохнуло.

– Жэньди, – сказала госпожа Чан, и он замер под её спокойным взглядом, – иногда самое верное решение оказывается самым мучительным, но решение, принятое в гневе, верным не бывает никогда.