Моя сестра Джоди - Жаклин Уилсон

– У них у всех есть медведи? – спросила Джоди, вертя в руках куклу. У куклы было приятное личико и длинные светлые волосы, но ее руки и ноги уныло болтались – сгнили державшие их резинки, натянутые внутри кукольного тела.

– У Дэна есть его Человек, – сказал Харли.

– Какая-нибудь двигающаяся фигурка? – спросила я.

– Нет, это одно из тех омерзительных пособий по биологии, где ты можешь разглядеть внутри прозрачного человека его сердце, легкие и печень. Правда, между ног у него ничего нет, поэтому я ради смеха предложил назвать его Гэри-Мэри, но Дэн настаивает на том, что его зовут просто Человек.

– Откуда у него могла появиться такая штуковина? Он же еще совсем малыш, – спросила Джоди.

– Я думаю, у Дэна были чокнутые родители, которые хотели сделать из него вундеркинда, – ответил Харли. – У него есть еще белый плюшевый Кролик Питер, но Дэн никогда не играет с ним. Я прочитал ему историю про Кролика Питера, потом мы пошли на огород и играли в Кролика Питера, который съел там весь латук, но Дэн так и не проникся к нему любовью, и бедный Кролик Питер изрядно вывалялся в грязи на капустных грядках. После этого его лапки уже никогда не будут такими же белоснежными, как раньше.

– Ты, между прочим, нас называл чокнутыми! – сказала Джоди. – А как ты думаешь, детям понравилось бы играть с обезьянками? Или они должны весь день оставаться на привязи возле мисс Понсонби?

– Очень понравилось бы, – ответил Харли. – Думаю, они полюбили бы приходить сюда, но не уверен, что они никому не проболтаются. А как только это обнаружится, всех нас ждут очень большие неприятности.

– Хорошо, тогда это место останется только нашей тайной, – кивнула Джоди. – Ну, давайте посмотрим, что тут у нас еще осталось. Нужно осмотреть все-все, пока есть такая возможность.

Мы нашли еще одну комнату с открытой дверью. Здесь стояла старая мебель для спальни – туалетные столики, потускневшие, покрывшиеся пятнами зеркала и большой шкаф.

– Эй, пошли в Нарнию! – сказал Харли, с треском открывая дверцу шкафа.

– Идиот, – отреагировала Джоди и немедленно полезла в шкаф.

Я тоже залезла. Харли втиснулся следом за нами, низко пригнул голову и захлопнул за собой дверцу.

Тьма внутри шкафа была совершенно непроглядной. Мы стояли, притиснувшись друг к другу, и истерично подхихикивали. Мне хотелось взять Джоди за руку, но я боялась, что могу по ошибке схватить руку Харли.

– Ну, где же Нарния? – спросил Харли. – Впусти нас, Злая Королева. Я хочу покататься на твоих санях и попробовать твоего рахат-лукума, – и он забарабанил в заднюю стенку шкафа.

– Нет никакой Нарнии, – сказала Джоди. – Нет прохода через заднюю стенку. И выхода через переднюю стенку тоже нет, потому что мы захлопнули дверь, а ручка у нее снаружи! Нам отсюда не выбраться. Мы погребены в этом шкафу навеки! Можно кричать, выть, молотить кулаками, но мы находимся в самом конце запретного коридора, и никто никогда нас не услышит. Мы втиснуты в этот шкаф, как три трупа в один общий гроб, и…

– Заткнись, Джоди! – закричала я и, обезумев от страха, изо всех сил ударилась о дверцу шкафа.

Дверца легко распахнулась, я по инерции вылетела из шкафа и приземлилась на коленки. Джоди выпрыгнула следом за мной, смеясь и крутя головой. Последним из шкафа по частям выполз Харли. Он тоже смеялся.

– Это было ужасно! – воскликнула я. – Не придумывай больше такого, Джоди. Твои истории слишком похожи на правду.

– Но вы же понимаете, детки, что это была всего лишь шутка, – сказала Джоди. – Мы просто были в шкафу.

– Да, но когда ты говорила, мы как будто в самом деле были в гробу.

– Между прочим, мне понравилась идея насчет настоящего гроба, – заметил Харли. – Было бы очень прикольно иметь свой собственный уютный гробик, лежать в нем, свернувшись калачиком, и выходить наружу только при свете полной луны, скаля зубы и готовясь слегка подкрепиться горячей кровью.

– Если ты будешь продолжать расти, для тебя придется сколотить длинный-длинный-предлинный гроб, вроде тех лодок, на которых плавают в Венеции, – сказала Джоди.

– Гондолы? Да, гондола, пожалуй, еще лучше, чем гроб. Я буду плавать на ней по какому-нибудь туманному венецианскому каналу, а везти меня будет печальный бледнолицый гондольер в траурных черных одеждах.

– Ты был когда-нибудь в Венеции, Харли? – застенчиво спросила я.

– Да, ездил туда со своей маменькой, когда у нее временно не было мужчин. Это случилось прямо перед тем, как она встретила моего нынешнего отчима.

– Мне кажется, ты еще во многих местах побывал, – сказала Джоди.

– Да, был кое-где. Париж, Амстердам, Вена, Флоренция, много раз летал в Америку. Одним словом, обычный набор, – ответил Харли.

– Может быть для тебя обычный, приятель. А мы вот вообще нигде не были, верно, Перл? То есть поехали один раз в Испанию, но маму там в гостинице постоянно раздражал шум, который доносился снизу из ночного клуба, а папе не понравилась испанская еда. Нет, у нас, честное слово, не родители, а чистой воды недоразумение!

– Все равно лучше моих, – сказал Харли, и предложил: – Махнемся родителями не глядя?

– Идет! – не раздумывая, согласилась Джоди.

– Но ты же их совершенно не знаешь, моих родителей.

– Все равно рискну. Дам передышку своей маме. Она ужасно хочет избавиться от меня.

– Не хочет она этого! – воскликнула я.

– Ну, болтай, болтай. Тебе хорошо известно, что ты мамина любимица. Не отрицай, Перл.

– А ты папина любимица. И моя тоже, – сказала я.

– Правда, Жемчужинка? Даже несмотря на то, что я постоянно пугаю тебя до полусмерти? – тут Джоди внезапно охватила меня за шею, будто собиралась задушить.

В отместку я принялась ее щекотать, и она завизжала.

– Тсс! Замолчи, Джоди. Если нас поймают, мне конец, – сказал Харли.

– Да почему же конец? Ведь мы не делаем ничего дурного, – сказала Джоди. – И почему они так носятся с этими чердачными комнатами? На самом деле в них нет ровным счетом ничего ценного. Один уродливый старый хлам, который никому не нужен, – она пнула массивный шкаф, да так сильно, что отбила ногу. – У-у! – застонала Джоди, прыгая на одной ноге. Но прыгать на высоком каблуке было сложно, Джоди потеряла равновесие, покачнулась и, чтобы не упасть, схватилась за Харли. – Ап!

– Немудрено, что ты споткнулась, – раздраженно сказал Харли и вздохнул: – Только посмотри на свои дурацкие туфли.

– Ты говоришь точь-в-точь как моя мама, – заявила Джоди, встряхивая своим конским хвостом, а затем зашагала к выходу из комнаты, чеканя каждый шаг.

– Туда-сюда, туда-сюда, – распевала Джоди, заставляя свои лодыжки действительно ходить ходуном.

Харли посмотрел на меня и удивленно поднял бровь. Я пожала плечами и ухмыльнулась, но на самом деле чувствовала себя виноватой. Ведь мы с ним сейчас как бы объединяемся против Джоди. Это неправильно, это плохо, но при этом почему-то радостно волнует меня. До этого момента каждый наш новый знакомый непременно хотел дружить с Джоди, а не со мной. Харли же стал первым, кому хочется быть моим другом. То, что мы с ним вместе наблюдали за барсуком, какой-то магической нитью связало нас друг с другом.