Звездочка моя! - Жаклин Уилсон

Ну так вот, мистер Робертс собрал нас в школьном зале. Мы по очереди должны подниматься на сцену и показывать свои номера. Глупо, конечно: первая репетиция, никого, кроме нашего класса, мистера Робертса и миссис Эвери, учительницы по физкультуре, а мы нервничаем. Девчонки визжат и хохочут, мальчишки толкаются, и даже Ангелина струхнула, ходит туда-сюда, хрустя пальцами.

— Какой дурак это придумал? — сказала она. — Над нами все будут смеяться.

— Ага. Причем выступать мы не обязаны, — подхватил Джек Мэйерс.

— Еще как обязаны, иначе я вас всех отлуплю, — вмешался мистер Робертс.

— Не имеете права. Вас в тюрьму посадят, мистер Робертс, — сказал Джек.

— И чудесно! Больше никаких детей, никаких поурочных планов и четвертных оценок. То-то заживу! — воскликнул мистер Робертс. — Так, кто идет первым? Давай ты, Джек, зови своих ребят на сцену. Отмучатесь первыми — и гулять. Поехали, музыка!

— Да мы вообще не репетировали. Это не танец будет, а черт-те что.

И правда вышло черт-те что. Скачут по сцене, Джек за главного, остальные все за ним повторяют, даже не глядя под ноги, и постоянно натыкаются друг на друга. Танец закончили красные от стыда. Я бы на месте мистера Робертса сказала: «Натуральное черт-те что и сбоку бантик», но он из последних сил старается не падать духом.

— Скажем так, талант есть, но надо работать, ребята, — выдавил он с ударением на «надо работать». — А вы что скажете, миссис Эвери?

— Потенциал действительно есть, ребята. Джек, ты умеешь делать сальто?

— Конечно, — ответил Джек и, сплюнув на руки, перекувыркнулся в воздухе.

— Круто. Вокруг этого сальто и выстроим номер. Я помогу вам его подготовить, и вы все как один должны будете танцевать. Добавим, может быть, еще пару неожиданных элементов.

— Нечестно, мисс, если вы будете им помогать, — сказал Роки Самсон, один из танцевальной группы Быстрых.

— Миссис Эвери будет помогать всем, Роки, — ответил мистер Робертс. — Эта святая женщина согласилась каждый свой обеденный перерыв готовить вас к концерту. Так что рассчитываю на вашу ей благодарность. А также вашему покорному слуге.

И он легко и иронично нам поклонился.

Некоторым участникам нужно было помогать больше, чем другим. Девочки в принципе станцевали неплохо. Они уже репетировали во дворе, а движения взяли из телевизора. Рэймонд выступил отлично и совсем не был похож на девчонку, но мальчишки все равно тут же начали над ним смеяться. А над Ричи и Джеффом не смеялись вообще, хотя те по идее как раз вышли всех повеселить. Пьеса оказалась чудовищной: сначала девочки несли полный бред, потом вдруг начали спорить, да так раскричались и затараторили на таких скоростях, что понять их было совершенно невозможно.

Мистер Робертс вздохнул.

— Девочки, девочки, девочки! Говорите тише и — медленнее!

— А мы не можем, иначе не успеем все сказать. Вы же велели не больше десяти минут, — ответила Натали.

— Тогда будем сокращать, чтобы не вываливать текст залпом, — ответил мистер Робертс, записывая что-то в блокнот. — Похоже, и мои обеденные перерывы накрылись.

Фаред со своими фокусами тоже не смог порадовать: два раза уронил колоду, а Ханна при этом, склонив голову набок, не сдвинулась с места.

Мистер Робертс вздохнул.

— Сюда надо что-то попроще, ребята, — и он снова что-то записал. — Не волнуйтесь, как-нибудь выкрутимся.

Ангелина сегодня в плохом настроении и совсем не подготовила номер.

— Если мне нельзя танцевать с шестом, тогда я вообще танцевать не буду, — заявила она.

— Давай вместе поставим акробатический танец, — предложила миссис Эвери. — Как тебе сольный номер стритданс? Нравится идея? У тебя есть любимая песня? Только нужен очень четкий ритм. А с остальным я тебе помогу.

— Как скажете, — ответила Ангелина тем же скучным тоном, но, похоже, предложение ей страшно понравилось.

Моя очередь. Мистер Робертс бодро мне улыбнулся:

— Доля, теперь ты. Не передумала еще петь песню Дэнни Килмана?

— Нет.

— Тебе нужна фонограмма?

— Нет.

Он расцвел:

— Тогда, может быть, согласишься, чтобы я тебе подыграл на гитаре?

Нет, нет, нет!

— Если вы не против, мистер Робертс, я бы все-таки спела одна, как и собиралась. Гитара меня будет… будет отвлекать, — ответила я с запинкой.

— Очень хорошо. Но на выступление тебе точно понадобится фонограмма. Это трудная песня для исполнения а капелла^[2].

Я не поняла, что он сказал. Короче, в гробу я видала его скрипучую гитару, которая испоганит мне всю песню. И фонограмма мне тоже не нужна. Песню «Сладкая ты моя доля» я слушаю почти каждый день на протяжении всей жизни. Я знаю каждую ноту наизусть, и все оттенки мне знакомы так же хорошо, как мое дыхание.

Мистер Робертс все еще сомневается. Мальчишки заскучали, девчонки вот-вот начнут хихикать. Ангелина зевает, раскачиваясь на стуле. Внезапно к горлу подкатила тошнота. Во-первых, сейчас все надо мной будут смеяться, во-вторых, завалю песню Дэнни.

«Это песня твоего отца», — стучит в голове мамин голос.

Я закрыла глаза. Я спою для нее. Открываю рот. Начинаю. С первой же строчки, «Сладкая ты моя доля», я вся ушла в мелодию, улетела на другую планету, я чувствую каждое слово, взлет и падение текста, меня пробирает дрожь, и я выдыхаю из себя песню до самой ее последней, красивой и длинной ноты.