Шпаргалка для грабителей - Валерий Гусев

Когда это он вприкуску чай пил? Если уж с сахаром, то наваливает его в чашку так, что ложка туда с трудом лезет.

– Ну вот, – наконец сказал журналист, откидываясь на спинку стула, – теперь и чаю можно выпить.

Он взял у Оли чашку, опустил в нее ложку и опять уткнулся в свои расчеты, машинально помешивая ложкой пустой чай.

Алешка терпел долго. Потом намекнул:

– Вы так дырку в донышке протрете. Чашка-то старинная. – И добавил полюбившееся ему слово: – Уникальная.

– Что? – журналист поднял голову. – Ах, да... Так вот, друзья, эти крылышки не летучие.

– Точно? – спросил Алешка. – Ошибки нет?

– А как же летопись? – спросила Оля. – Там же правда написана. Ведь летал же Пров на таких крыльях.

– Придется вас огорчить. Думаю, что этот полет – не более чем легенда.

– Легенда, легенда, – заворчал Алешка. – Змей Горыныч и Баба-Яга тоже легенды. А ученые доказали, что они существовали на самом деле.

– Здесь другой случай. Полагаю, было так. Этот умелец Пров, мечтатель и поэт, рвался в небо, полетать как птица. Смастерил крылья, взобрался на колокольню и... И, в общем-то, не полетел, а упал с нее. Надеюсь, остался жив. А священник забрал крылья и сжег их, чтобы у других не было соблазна падать с колокольни.

– А зачем же он тогда эти крылья срисовал? – ехидно спросил Алешка. – На память?

– Кто знает?.. Может, он тоже был мечтатель и поэт.

– Я не мечтатель, – сказал Алешка. – Но во мне два пуда веса. Вы в своих расчетах это учли?

– Я все учел, – видно, что журналист и сам был огорчен результатами расчетов (мечтатель и поэт?). – Подъемная сила этих крыльев очень мала. Взлететь на них можно только в том случае, если делать девятьсот взмахов в минуту.

– Ну и что? – возразил я. – Это всего пятнадцать взмахов с секунду. Не так уж много. Многие птицы и насекомые еще чаще крыльями машут.

– Ну-ка, попробуй, – предложил мне журналист.

– Я! Я! – завизжал Алешка. – Я попробую! – Он вскочил на стул и замахал изо всех сил руками. Даже странно, что он не взлетел.

– Два взмаха в секунду, – сообщил журналист. – Но не пятнадцать.

Алешка спрыгнул со стула.

– Тогда я лучше чаю попью.

– Ты потому и не взлетел, что чаю надулся, – фыркнула Оля: – Два пуда! Да в тебе сейчас все три. Один из них в животе булькает. На всю комнату.

– Это я что? – изумился Алешка. – Это я кто? Это я целое ведро чая выпил? – Искренне удивился. – И когда я успел?

А журналист попросил Олю дать ему на время этот «уникальный документ», чтобы он мог в редакции снять с него копию на ксероксе. Может, еще пригодится.

– И мне тоже копию, – поспешил Алешка. – Мне тоже пригодится. Еще больше, чем некоторым.

Вечером журналист постучал к нам в номер. Алешка познакомил его с папой.

– Это, пап, уникальный журналист. Он со своим фотоаппаратом за справедливость борется. Он тебя сейчас просить будет.

– Я о вас слышал, – сказал папа. – Вернее, читал ваши материалы. Пойдемте в буфет и обсудим вашу проблему за чашкой кофе.

– Мы тоже, – сказал Алешка. – За чашкой чая.

– Ему больше нельзя чая, – испугался журналист. – Он недавно целое ведро выпил.

– Подумаешь, – сказал Алешка. – Тот чай уже давно вылился. Вместе с калориями...

– Стоп, Алексей! – поспешил папа. – Не надо подробностей.

– Да какие там подробности, – махнул Алешка рукой. – Все как у людей.

– Тем более, – сказал папа. – Пойдемте.

В буфете почти все столики были заняты – ужинали голодные археологи. Они пили пиво и очень веселились. Мы поняли, что раскопки в этом году близятся к завершению, что предстоит сделать какую-то консервацию, а главное – надежно обезопасить колодец от любопытных граждан. Наверное, и от нас с Алешкой в том числе. Говоря Алешкиными словами, мы уникально любопытные граждане. Да еще и уникально нахальные. Алешка подошел к столику, где сидел начальник, и намекнул:

– Мы к вам еще придем. Полюбоваться. А если вы нас не пустите, то я заберу свой гвоздь.

– Это уже не твой гвоздь. Это теперь достояние науки. – Начальник ничуть не рассердился. Даже шоколадкой угостил. – И вы, коллега, можете приходить к нам в любое время. Кстати, как вас зовут?

– Алексей Сергеич Оболенский.

– Так вот, Алексей Сергеевич, когда я буду писать отчет о нашей экспедиции, я обязательно укажу в нем, что этот гвоздь обнаружил ученик... какого класса?

– Почти четвертого. Московской школы.

– ...Ученик почти четвертого класса московской школы Алексей Оболенский.

– Ладно, – сказал Алешка, – я вам за это еще чего-нибудь найду. Уникальное.

А папа в это время внимательно слушал за чашкой кофе проблему журналиста. И он сказал (папа):

– Мы этого делягу давно уже разрабатываем. Уверен: он будет наказан.

– Это правильно, – согласился журналист. – Но их всех, таких, не накажешь. Главное – помочь моему коллеге. Освободить его и вернуть ему доброе имя.

– Думаю, у нас это получится, – пообещал папа и дал ему свою визитку. – Вы мне в Москве еще позвоните.

– Спасибо.

– Так просто не отделаетесь, – улыбнулся папа.

– Вы все такие – Оболенские? Вымогатели, – улыбнулся и журналист.

– Я-то еще ничего. Со мной можно договориться. Но вот мой младший...

– Да, я уже понял. Мальчик любит плыть против течения. Так что вы хотели?

– У вас с местной прессой хорошие отношения?

– Еще бы! Я для них столичный образец.

– Тогда вот что. Нужно срочно сделать материал об одном человеке. Он сильнейший экстрасенс. Обладает даром гипноза, пирокинеза, телекинеза и массой других способностей...

– Уникальных, – вставил Алешка, который давно уже торчал рядом, распахнув рот и уши.

– Уникальных, – повторил папа, мельком взглянув на него. – И самое главное – сделайте упор на его несомненный дар ясновидения.

– Понятно.

– Надеюсь, что нет, – усмехнулся папа. – Но что еще важнее, это нужно сделать срочно.

– Мне надо с ним повидаться.

– Вовсе не обязательно. Здесь есть очень толковый майор милиции. Он даст вам всю необходимую информацию.

– Тогда если вы дадите мне вечером машину, статья выйдет завтра.

– Прекрасно. Я доволен.

– Тогда вот еще что. В области есть местный канал телевидения. Я мог бы выступить. С этой же темой.

– Телевидение... Пожалуй, что нет. – И после раздумья папа как бы про себя добавил: – Это было бы слишком навязчиво.