Пендервики на Чаячьем Мысу - Джинн Бердселл

С местом встречи всё было ясно: Доминик сказал, что Пери-парк находится на Океанском бульваре, сразу за поворотом к «Лосиному». Но вот насчёт времени Джейн не была так уверена.

Когда она спросила у Доминика, что значит «после обеда», он отмахнулся от неё с таким видом, будто точное время не имеет никакого значения. «В этом есть какая-то утончённость», – подумала тогда Джейн. Но позже, за обедом, она пожалела, что не попыталась ещё раз уточнить, что конкретно он всё-таки имел в виду. А вдруг она придёт – а его уже не будет? И получится, что они разминулись.

– Что-то ты сегодня очень быстро ешь, – сказала Скай.

– Почему быстро? Как обычно, – возразила Джейн, хотя она уже дожёвывала свой сэндвич, притом что остальные ещё не добрались и до половины. – Джеффри, ты не мог бы вместо меня помыть посуду? А я помою вместо тебя после ужина.

– Запросто. А чипсы ты, что ли, не хочешь?

Джейн придвинула к нему свою порцию картофельных чипсов.

– Тётя Клер, можно я пойду? Хочу прогуляться.

– Конечно, дорогая.

Джейн тут же стало стыдно, и она поправилась:

– То есть я хочу прогуляться до парка, мы с Домиником договорились там встретиться. Это он мне предложил, когда заходил к нам сегодня утром.

– Да, я вас видела, вы с ним беседовали на террасе, – сказала тётя Клер. – Кажется, интересный юноша.

– Ага, интересный, пока рот не откроет, – заметила Скай. – Но ходить куда-то ради него – глупо, по-моему. Глупее только разбить себе нос из-за него.

– Скай, ты же совсем его не знаешь, – возразила Джейн. – Я чувствую, что в нём есть скрытые глубины.

Джеффри глянул на Скай и быстро сунул чипсину ей в рот, пока она не ляпнула что-нибудь про Доминиковы скрытые глубины.

– Джейн, хочешь, я пойду с тобой? – спросил он.

– Джеффри идёт, значит, я тоже иду, – сказала Бетти.

Скай проглотила чипсину.

– Иду я. Потому что я застаршая.

Джейн немного растерялась. Она как-то не рассчитывала, что вместе с ней в Пери-парк явится целая толпа, да ещё во главе со Скай, которая Доминика терпеть не может. И тётя Клер, кажется, её поняла.

– Превосходный план, – похвалила она. – Но поскольку Доминик пригласил на прогулку одну Джейн, то она одна и пойдёт.

– Спасибо, тётя Клер, – сказала Джейн.

Выбравшись из-за стола, она первым делом заскочила в ванную – сменить повязку на носу, хотя и понимала, что под новой повязкой нос останется таким же распухшим и расцарапанным, как под старой. Она даже посомневалась, не наложить ли поверх этой новой повязки ещё одну, а лучше две или три, но потом всё же решила, что это ни к чему. В конце концов, сегодня утром Доминик уже имел возможность полюбоваться её бедным носом, так что теперь прятать его было вовсе не обязательно.

Поэтому Джейн просто прихватила свою голубую тетрадку и отправилась в парк, гадая по дороге, для чего Доминик её позвал. Сам он ничего не объяснял, он вообще-то произнёс всего две фразы. Первая была: «Приходи после обеда в Пери-парк». А вторая: «Это, короче, Океанский бульвар, сразу за поворотом к “Лосиному”». Джейн, конечно, рада была бы услышать больше, но он предпочёл сказать короче, и в этом была некая загадочность, которая тоже нравилась Джейн. Вот эту загадочность она и имела в виду, когда говорила про «скрытые глубины». Ей иногда и самой хотелось обзавестись какими-нибудь скрытыми глубинами, только она никак не могла решить, где внутри неё должны находиться эти глубины и что именно она будет в них скрывать.

Возможно, Джейн и не совсем понимала, для чего Доминик пригласил её в парк, зато она точно знала, для чего ей самой просто необходимо с ним встретиться. Она должна взять у него любовное интервью! И когда он ответит на её вопросы, вот тогда «Сабрина Старр» сдвинется наконец с мёртвой точки. Всё-таки вчерашние ответы Алека и Туррона показались Джейн какими-то… наверно, слишком взрослыми. То есть когда Алек рассказывал про свою несложившуюся семейную жизнь, Джейн слушала его с искренним интересом, и очень ему сочувствовала, и с удовольствием послушала бы ещё – когда-нибудь. Но не сейчас. Потому что для её новой книги ей нужна была волнующая история про настоящую прекрасную любовь. Счастливую, а не несчастную.

И ещё Джейн очень хотела снова увидеть улыбку Доминика. В тот первый день, когда они познакомились, он был серьёзен, ни разу не улыбнулся, и сегодня утром тоже – до того момента, как он сказал ей: «Приходи в Пери-парк». Но едва он это сказал, улыбка тронула его уста, и это было как откровение, как радуга среди грозы, как весна после зимы, как рассвет после долгой ночи.

Джейн остановилась, раскрыла тетрадь и записала: Улыбка тронула его уста – это было как откровение, как радуга среди грозы, как весна после зимы, как рассвет после долгой ночи.

Перечитав, Джейн осталась довольна.

– Неплохо, – сказала она. – Пригодится, когда надо будет описать улыбку возлюбленного Сабрины.

Она зашагала дальше и вскоре добралась до Пери-парка, который оказался ровно там, где Доминик и обещал, то есть сразу после поворота. Но даже если бы он ничего ей не обещал, Джейн всё равно легко отыскала бы место свидания по звуку: оттуда доносился знакомый грохот скейтборда. Парк был маленький, скорее даже скверик, чем парк: обычная прямоугольная лужайка, скамейка, несколько розовых кустов, скромный памятник да асфальтовая дорожка, которая огибала лужайку по периметру и пересекала её по двум диагоналям, образуя растянутую «восьмёрку». Вот по этой «восьмёрке» и мчался сейчас грохочущий Доминик и был при этом так сосредоточен, что, видимо, не заметил появления Джейн, хотя она и махала ему рукой довольно энергично.

Но Джейн не огорчилась, а полюбовалась сначала розовыми кустами – которые стояли все в цвету и пахли божественно, – а затем подошла прочитать надпись на памятнике. Оказалось, что парк назван в честь капитана Дж. С. Пери, погибшего в волнах во время крушения шхуны «Мэри Элис» в 1869 году. Джейн представила себе, как капитан Пери гибнет в волнах и как потом его родные и близкие представляют себе, как он гибнет в волнах, и ей стало очень грустно. Тогда она снова подошла к розам и ещё немного полюбовалась, а потом села на скамейку и стала наблюдать за Домиником. Ей нравилось смотреть, как он катается, но всё же она была рада, когда он соскочил наконец со своего скейтборда и плюхнулся на скамейку рядом с ней. «Сейчас начнётся беседа!» – подумала Джейн.

Увы, беседа шла как-то туговато. Джейн задавала Доминику вопросы – про его семью, про школу, про увлечения, – но он отвечал односложно, а чаще вообще молчал. Тогда Джейн рассказала ему, что она любит играть в футбол и пишет книги про Сабрину Старр. Безрезультатно. Брать у него интервью на интересующую тему Джейн при таком раскладе не отважилась. Отчаявшись, она наконец замолчала, и дальше они оба просто сидели и смотрели перед собой. Джейн следила за парусником, только что появившимся в поле зрения. Она решила, что если парусник скроется раньше, чем Доминик в следующий раз что-нибудь произнесёт, то она встанет, скажет «до свидания» и уйдёт. Ей уже начало казаться, что, возможно, Доминик вовсе не такая загадочная личность, а просто плохой собеседник.