День рождения ведьмы - Кирилл Кащеев

— Почтение их благородиям. — Смахивая с головы высоченную бобровую шапку, вновь прибывший отвесил майору с супругой поясной поклон — затрещали кости, ребра скелета звучно стукнулись друг об дружку. — Барышня, ну где вы там изволите? Только вас и ждем-с!

— Иду-иду, ах, как же вы нетерпеливы! — разверзлась последняя могила, и из нее, кокетливо придерживая край отделанного воланами белого платья, резво выбежал еще скелет. Обтянутые ажурными перчатками кости пальцев раскрыли такой же ажурный кружевной зонт. — Ну вот я и готова! Петр Владимирович, не сочтите за труд, будьте моим кавалером!

— Большая честь, Анфиса Яковлевна! — браво щелкнул каблуками и всеми костями скелет майора. Согнув калачиком, подал руку жене, позволил девице тоже подхватить себя под другую руку, и вся троица направилась к церкви. Следом за «благородиями», выставив ныне не существующее пузо и перебирая выглядывающую из-под распахнутой шубы золотую цепочку часов, солидно двинулся купчина.

С душераздирающим скрежетом церковная дверь распахнулась — и вся четверка скрылась внутри. Ирка поняла, что становится светлее. Она задрала голову… В церковных окнах загорались огоньки — в каждом отдельном стеклышке крохотный лепесточек пламени, словно изнутри поднесли свечку. Много свечей…

По тропе между могилками, спотыкаясь, приближался еще кто-то… Вот он подошел ближе, и в падающем из окон блекло-золотистом свете Ирка увидела оскаленную улыбку черепа, сморщенные остатки кожи и жидкие нити волос. Новый покойник проковылял внутрь. А дальше мертвяки разной степени сохранности просто косяком пошли! Старое кладбище наполнилось скрежетом отодвигаемых могильных плит. Перебирая пальцами, мимо пропрыгал разрозненный комплект рук и ног — посередке, гремя по плитам двора, катился череп! Проследовал полуразложившийся удавленник в приказчичьей поддевке — на шее его болтался обрывок веревки. Компания скелетов в белогвардейских мундирах и другая — в буденновках демонстративно направились к церкви разными дорожками. На шинелях и мундирах отчетливо виднелись дырки от пуль. Целая стайка почти нематериальных полупрозрачных сущностей, звонко хихикая и лопоча на разные голоса, туманным облачком клубилась в церковных вратах, пока мертвячка совершенно учительского вида, даже с уцелевшим на макушке строгим седым пучком не загнала их внутрь. Дружно печатая шаг, прошли солдаты Отечественной войны, следом потянулись более современные покойнички, явно чувствующие себя неловко в строгих темных костюмах, одетых в жизни один раз — на свадьбу, и еще напоследок — в смерти. Поток мертвецов начал иссякать…

Пш-ш-ших! Свет вспыхнул во всех окнах разом, заиграл в стеклах. Из дверей церкви донесся мерный речитатив и строгое и стройное пение.

Одновременно неподалеку послышался шорох шин по гравию… и шаги.

— Еще один! — поняв, что возможность говорить и слышать звуки вновь вернулась к ней, прошептала Ирка, указывая на приближающийся по опустевшей дорожке темный силуэт.

Последний покойник был облачен в джинсы и плотный свитер под распахнутой ветровкой. Озираясь и то и дело приседая, будто ему хотелось развернуться и броситься наутек, он брел по кладбищу.

— Свеженький совсем, морда какая гладкая, — пробормотала Ирка, наблюдая, как мертвяк остановился у ограды, с недоверчивым испугом глядя на сияющую огнями церковь. Потоптался, вытащил из кармана здоровенный клетчатый платок и принялся утирать обильно текущий по обвислым щекам и бычьему загривку пот. Мгновение Ирка тупо наблюдала за ним, пытаясь понять, что же в этой картине неправильно… И наконец потрясенно выдохнула:

— Мертвяк, а потеет!