Глубина моря - Анника Тор

— Уан… туу… фри, — произносила Юдит с сильным акцентом.

Дженис смеялась.

— После войны, — сказала она, — все станут учить английский язык. Он будет новым мировым языком. Немецкий язык станет мертвым языком, как латынь.

— Не преувеличивай, — сказала Хедвиг Бьёрк. — Гитлеровскую Германию победят, но немцы останутся. Кроме того, немецкий — это ведь родной язык этих девочек. Пойдем, Дженис, я жутко хочу искупаться!

Хедвиг Бьёрк с Дженис нашли свое собственное место для купания, туда никто не ходил. Они купались голышом посреди бела дня.

— Пойдете с нами, девочки? — предложила Хедвиг Бьёрк.

— Думаю, нет, — быстро ответила Штеффи.

Она не знала, как отреагирует Юдит на купание в голом виде.

— Мы пойдем дальше, к заливу. Я покажу Юдит остров с другой стороны.

По пути к бухте Штеффи, как обычно, заглянула на почту. Прошло уже шесть недель, с тех пор как она последний раз получала известия от мамы с папой. Сегодня карточки тоже не было.

— Скоро придет, — утешала ее Юдит. — Ты же знаешь, как работает почта. Нужно подождать.

У почты они столкнулись с Верой, которая собиралась зайти туда. Штеффи представила девочек друг другу.

— Вера Хедберг. Юдит Либерман, из Вены.

Вера окинула настороженным взглядом кудрявые волосы и прозрачную кожу Юдит. Взгляд Юдит остановился на круглом Верином животе.

— Ты свободна завтра вечером? — спросила Штеффи.

Вера кивнула.

— Тогда я зайду к тебе, — сказала Штеффи. — После того как провожу Юдит на пароход.

Ей очень хотелось, чтобы Вера знала о том, что пребывание Юдит на острове не будет долгим; она помнила, как ревновала Вера, когда Май приехала в первый раз.

— Заходи, — сказала Вера. — Ну, я пойду. Хозяйка не может встать с постели, пока не получит газету и ежедневную почту.

— Осенью она выходит замуж, — сказала Штеффи, как только Вера исчезла за дверями почты.

Ей не хотелось, чтобы Юдит приняла Веру за гулящую девку, что по чистой случайности осталась с ребенком.

Но Юдит, казалось, не проявила к этому никакого интереса.

— Вот как, — только и сказала она.

На скалах рядом с бухтой лежали Сильвия и ее подруга Барбру. Поэтому Штеффи решила остаться на песчаном пляже, хотя в другом случае предпочла бы нырять со скал.

Они расстелили полотенца на песке вперемешку с гравием и улеглись. Солнце палило.

— Пойдем, — сказала Штеффи. — Пора купаться!

Бок о бок они побежали к краю воды и дальше вглубь бухты. Но когда вода достигла колен, Юдит остановилась и пошла осторожно, шаг за шагом.

— Тут глубоко? — спросила она.

— Еще нет, — ответила Штеффи. — Пока мелководье.

Штеффи стояла по грудь в воде и нетерпеливо ждала Юдит.

— Ну, пойдем же!

Юдит сделала несколько неуверенных шагов. Штеффи схватила ее за руку и потянула за собой. Она нырнула вниз головой и сделала пару гребков, подождала, пока подплывет Юдит. Но Юдит не было. Штеффи обернулась.

За ее спиной из воды вынырнула Юдит. С мокрых волос на щеки и плечи стекала вода. Она отплевывалась и фыркала. В голубых глазах стоял ужас.

— Что ты делаешь, — закричала Юдит. — Хочешь меня утопить?!

— Прости, — сказала Штеффи. — Ты упала?

Тут она поняла: Юдит не умела плавать.

Им, как малышам, пришлось держаться на мелководье. Юдит же была снова рада, плескалась и брызгалась. Но Штеффи видела, как Сильвия с Барбру смотрят на них и хихикают.

Ну и пусть. Ее больше не волновало, что думает Сильвия.

Вечером Штеффи с Юдит поднялись к Хедвиг Бьёрк и Дженис послушать вечерние новости по радио. Но, как назло, во всех репортажах речь шла о чем угодно, кроме событий на фронте.

Хедвиг Бьёрк выключила приемник.

— Лучше покажи своей подруге дом, — сказала она. — Ведь это ты здесь живешь.

Штеффи повела Юдит вверх по лестнице.

— Вот моя комната, — сказала Штеффи и открыла дверь на чердак. — Когда у нас нет постояльцев.

Юдит вошла первой в тесную комнатку. Штеффи — за ней следом.

Было немного душно. В остальном — все как обычно. Кровать, стол, стул, комод.

И репродукция с Иисусом.

Штеффи увидела ее в тот же миг, что и Юдит. Картинка висела на гвоздике над комодом.

Иисус в розовом одеянии широко раскинул руки, окруженный лучами света, с сияющим над головой нимбом.

Юдит уставилась сначала на репродукцию, а затем — на Штеффи.

— Что они с тобой сделали? — спросила она. — Они заставили тебя принять христианство?

Заставили. Может быть, да. Но она согласилась на это. Она ни разу не сказала «нет». Она не осмелилась протестовать. Она позволила себя крестить, ходила в воскресную школу, пела их песни и читала их молитвы. Она делала это сама.

— Им не пришлось заставлять меня, — сказала Штеффи. — Я делала то, что они хотели.

— Как ты могла? — сказала Юдит. — Как ты могла предать свой народ?