Капкан на оборотня - Эдуард Веркин

– Почему-почему, потом расскажу. Послушай меня, я тебя прошу! Послушай, что я скажу!

– Ну...

– Бабушка ушла?

– Ушла...

– Беги на кухню. Если она...

На меня неожиданно накинулась зевота.

– Если она действительно заварила травку... – задумчиво сказала Тоска. – Если она зарядила травку, то ты будешь спать до послезавтрашнего утра.

– Беги на кухню, Тоска! У бабушки кофе есть?

– Ячменный, кажется...

– Плохо. Но пойдет и ячменный. Быстро! Завари мне. Покрепче. Быстро, Тоска, от этого зависит многое.

Тоска послушалась и убежала на кухню.

Я лежал, глядя в трещины на потолке. Трещины на потолке начинали медленно заворачиваться в пляшущую спираль. Я вырубался. Баба Надя знала толк в травках.

– Эй, Куропяткин! – Тоска подергала меня за руку. – Кофе готов. Тебе налить?

– Нет, – ответил я, превозмогая кружение в голове. – Не сейчас... Слушай меня. Сейчас я усну, с этим никак нельзя бороться. Но! Во сколько темнеет?

– Начинает в шесть, окончательно к восьми.

– В пять обязательно... обязательно меня растолкай... даже с использованием нашатыря... Как растолкаешь, так сразу дашь мне кофе, он к... к этому времени настоится... Поняла?

– Поняла. А что сейчас делать?

– Ружье... – паутина трещин на потолке стремительно свивалась в узел. – Ружье достань. Оно в подвале...

Я уснул.

В этот раз мне ничего не приснилось. Ни яблок простых, ни яблок зубастых. Ничего. Я уснул и сразу проснулся.

Стало гораздо темнее. Свет за окнами приобрел оранжевый оттенок, над моей головой стояла Тоска с ковшиком и прыскала в меня водой.

– Просыпайся, – сказала она. – Ты же сам велел тебя разбудить.

– Кофе, – прошептал я. – Кофе давай...

Тоска протянула мне литровую банку с густым коричневым напитком.

– Пей, – сказала она.

Я с трудом принял банку. Кофе был густой, наверное, в нем можно было легко поставить ложку. Я с трудом прикончил пол-литра.

В башке зашумело, потом пелена, отделяющая меня от окружающего мира, стала медленно рассеиваться. Минут через десять я сел на кровати.

В голове шевелился кирпич. Большой силикатный кирпич.

– Сахар есть? – спросил я.

– Есть шоколадка.

– Давай.

Через пятнадцать минут я был в относительном порядке. Голова кружилась, но я мог вполне стоять. Это было уже хорошо.

– Надо действовать быстро, – сказал я. – Я думаю, когда стемнеет, он уже нападет...

– Кто он?

– Оборотень, конечно. Ты ружье в подполе нашла?

– Да...

Тоска достала из-под дивана футляр, я его расстегнул. Ружье оказалось в отличном состоянии. Баба Надя в память о деде-охотнике содержала оружие в полном порядке. Двустволка производства Тульского завода. Дорогая вещь.

– А где патроны? – спросил я.

Тоска выставила на стол жестяную коробку. Я достал патроны. Разломил ружье, попробовал зарядить.

– Не подходят, – сказал я. – Калибр не тот.

Вот почему баба Надя ночью недовольно бормотала.

– Можешь спрятать обратно. Хотя нет, не прячь. Используем в качестве психологического оружия. Где бабушка?

– В огороде. Картошку копает, жарить хочет на ужин.

– Как вернется, напои ее этим настоем. Которым вы меня поили. Надо, чтобы она уснула. Поняла?

– Да...

– Действуй. А я пока прикинусь спящим.

– Погода опять портится, – прошептала Тоска. – Тучи идут...

– Это даже хорошо, – сказал я. – Тучи это хорошо...

Я снова улегся в койку. И стал смотреть в потолок, стараясь взбодрить свое сознание. Явилась бабушка Надя. Скоро по избе пополз запах жаренной на сале молодой картошки. У меня предательски заурчало в животе, я прижал его к стене, чтобы урчание было не таким громким.

Тоска и баба Надя стали ужинать. Жареная картошка, свежие огурцы с укропом, калачи. Я чуть не захлебнулся слюнями. К счастью, отужинали дамы быстро и приступили к чаю с вареньем.

– Какой-то странный вкус у чая, – сказала бабушка. – Ты туда ничего не добавляла?

– Мяты нарвала, – соврала Тоска. – Захотелось чая с мятой.

– Правильно, – вздохнула баба Надя. – Мята успокаивает нервы. Смотри-ка, Антонина, а примета-то верная. Как яблоки поспевают – всегда гроза случается! Я так и знала. Но гроза – это хорошо. Скоро все будет в порядке...

Они чаевничали еще с четверть часа, потом баба Надя сказала, что у нее болит голова, после чего отправилась спать. Тоска быстро управилась с посудой и подошла ко мне.

– Спишь? – прошептала она.

– Нет. Бабушка уснула?

– Да.

– Отлично. Свет не включай. Теперь...

Я сел в койке и огляделся.

– Теперь надо закрыть все окна, – приказал я.

– Так они и так закрыты...

– Надо закрыть плотно, чтобы лунный свет не пробивался. Нам нужна полная темнота...

– И так темно, все небо тучами затянуло.

– Слушай, что я говорю! – рявкнул я на Тоску.

– А еще что нам нужно?

– Ничего не нужно. Темнота – наша главное оружие. В темноте ничего не видно. Это нам на руку.

Мы собрали все подушки, одеяла, покрывала и плотно заложили все окна. Затем я откинул крышку подпола и сдвинул кровати так, что образовался своеобразный капкан – как бы наш гость ни старался войти в комнату, он непременно угодил бы в открытый лаз. Вот и все приготовления.

– Может, ты скажешь все-таки, кто он? – шепотом спросила Тоска.

– Сама увидишь скоро.

Мы стали ждать. Ждать пришлось довольно долго. Я уже начал подозревать, что сегодня никого не будет, что наш гость решил отложить свой визит на завтра...

Гроза и вправду началась. Причем довольно неожиданно. Ни с того ни с сего над головой бахнул гром, мы с Тоской дружно подпрыгнули и стукнулись лбами.

– На самом деле гроза, – прошептала она. – Бабушка правду говорила...

Интересно, думал я. Почему всегда в самые напряженные моменты случается гроза? Во многих книжках, в фильмах, даже в операх кульминацию всего действа венчает гроза. Видимо, так заведено.

Гром бахал, но молний видно не было, мы слишком хорошо заложили окна. Гроза была необычная. Она не двигалась. Зависла над Сорняками и не собиралась никуда уходить. Возможно, это было из-за реки – реки как-то загадочно влияют на небесную механику. А может, еще из-за чего. Так или иначе, гром гремел основательно, у меня даже уши стало закладывать.