Опасное наследство - Лене Каабербол

Он поднял амулет навстречу последним дневным лучам света.

– Олово! – коротко произнес он. – Немного эмали. Едва ли стоит хотя бы скиллинг.

Он бросил Знак Пробуждающей Совесть Антону, и тот схватил его здоровой рукой.

– Возьми, раз уж тебе так хочется!

Антон слегка потер большим пальцем эмаль. Хотя он, как видно, был вовсе не в восторге, но все же сунул украшение в кошель, висевший у него на поясе.

Я была как потерянная… Всего-навсего маленькая круглая оловянная пластинка, и все же мне казалось, будто я утратила частицу самой себя.

– Надеюсь, ты извлек какой-то урок? – негромко произнес Вальдраку, похлопав по шее Мефистофеля.

Огромное животное фыркнуло и покачало головой, а в разгар всего этого я вдруг удивилась, что жеребец вообще не отпрянул в сторону от удара, как поступило бы большинство лошадей. Где ему было знать, что удар этот предназначен Тавису, а не ему?

Тут мне пришла на память злорадная ухмылка Сандора. Ведь он в тот же миг уже знал, что замыслил Вальдраку. И в этом, вероятно, было совсем простое объяснение того, почему Мефистофель стоял спокойно, как утес, несмотря на свист цепи и крик Тависа.

Они проделывали это и раньше.

* * *

К вечеру следующего дня дорога стала шире, а окружавшая нас лесная чаща не была уже всюду такой густой и мрачной. Вокруг, там, где кто-то валил ели и корчевал пни, образовались прогалины, так что трава и люпин и мелкая тщедушная поросль юных березок получили достаточно света, чтобы справляться с жизнью. А еще там слышался шум и клокотание падающей воды.

Вальдраку бросил взгляд на солнце, освещавшее как раз верхние ветви елей.

– Возьми-ка теперь ту лошадь да поскреби ей немного копыта! – закричал он тому, кто тянул за собой хромую гнедую. – Нам желательно до темноты добраться в Дракану!

Дракана? Что это такое? Где это?

Мне очень хотелось это узнать, но спросить я не смела… Не смела после того, что Вальдраку сделал с Тависом. Ночью меня разбудил чей-то плач. То был очень тихий, сдавленный плач, скорее – всхлипывания. И все-таки даже этого было достаточно, чтобы вызвать раздражение стоявшего на страже Сандора.

– А ну заткнись, кончай с этим хныканьем, молокосос! – прошипел он.

Тихие всхлипы резко прекратились. Но долгое время я не могла снова заснуть, так как думала о Тависе, лежавшем там с изувеченной, болевшей спиной, о Тависе, что боялся, и наверняка ему было тоже одиноко. Если бы я отдала Знак Пробуждающей Совесть сразу! Это Вальдраку ударил его своей мерзкой цепью, но мне все же казалось, что в этом была доля и моей вины тоже. Не будь я так строптива… Сделай я в тот же миг то, о чем меня просили…

… Ведь я же знала, что Вальдраку не отступит ни перед чем, когда речь идет о том, чтобы исполнить свою волю.

Повозка, ехавшая перед нами, с величайшим трудом переваливала через крутой остроконечный гребень холма и почти в тот же миг начала исчезать из виду. Но вот настал и наш черед. Мефистофель лез из кожи вон, чтобы одолеть последний взлет перед вершиной. Зад коня напрягся, жилы проступили. Но вот откуда-то вынырнула дорога, и мы оказались на пути вниз в узкую долину. На дне дола бежала река, а рядом с ней на берегу вокруг нескольких крупных строений раскинулся город. Некоторые из них были раза в три выше обычных домов. Над рекой высился удивительный мост, на котором было укреплено множество мельничьих колес. Их было так много, что я не сразу смогла их сосчитать.

Лошади навострили уши и прибавили шагу, даже хромавшая гнедая заспешила. Сразу было видно, что они бывали здесь раньше и знали, что их ждут конюшня и корм. Ведь ради меня они бы не стали спешить. Мне же совсем не хотелось думать о том, что ждет меня.