100 шкафов - Н. Уилсон

Первую половину дня Генри потратил на то, чтобы наклеить на неотмеченные шкафы бумажные ярлыки. Само собой, Генриетта хотела подняться к нему, но с той же очевидностью она не хотела спрашивать на это разрешения у Генри. Она должна была прийти вечером, и это все-таки было довольно скоро. Генри не знал, где была Генриетта и чем занималась. Да его это и не волновало. Ключ от комнаты дедушки лежал у него в кармане, и это значило, что она не ввяжется ни в какие новые неприятности. Наверное, она сидит в своей комнате, думал Генри, скучает и злится. Или злится и скучает.

И он был прав.

Временами, припоминая произошедшее, он содрогался и тер свое все еще холодное запястье или прикладывал к губам порезанные пальцы. Он странно себя чувствовал. Никогда раньше он не испытывал такого прилива адреналина, как этим утром. И теперь, когда все произошедшее оставило лишь холодные воспоминания, эти вздрагивания быстро перешли в постоянную дрожь, а руки и ноги стали ватными.

Наконец Генри взял себя в руки и встал. Он чувствовал, что ему пора выбраться из этой комнатушки, из этого дома куда-нибудь на солнце. Ключи от почтового ящика и комнаты дедушки, дневник, два непонятных письма и открытку он положил в ящик с носками. Он хотел было сказать Генриетте, куда идет, но, в нерешительности помявшись пару секунд на площадке, быстро двинулся дальше. Она и сама может догадаться.

Генри пошел в город и остановился перед домом Зика. Затем, следуя указаниям его мамы, направился к полю, где Зик с друзьями играл в бейсбол. Генри присоединился к ним без малейшего страха. Солнце светило ему в спину и согревало шею. Дрожь прошла.

В целом Генри неплохо отбивал и был обычным полевым игроком. И играл он с самыми обычными ребятами. Большинству из них было лень делать все как надо, и лишь немногие показывали достойную технику как на позиции питчера, так и в поле. В числе этих немногих был Зик. Но он уже давно свыкся с окружавшим его равнодушием: с тем, что мяч постоянно вылетал в аут, со свечками, перебросами и ошибками.

Генри на удивление хорошо сконцентрировался на игре. Особенно учитывая, что спал он рядом со стеной, полной волшебных шкафов. Бейсбол был для него таким же волшебным, как и зеленая, поросшая мхом гора со старыми деревьями. Но что важнее, бейсбол был для него тем волшебством, которое он мог впустить в себя и о котором мог говорить смеясь. В то время как магия шкафов совершенно необязательно была чем-то хорошим, запах кожаной перчатки, пота и пыли, болтовня и беготня по вытоптанной траве ничем другим оказаться просто не могли.

Генри играл до тех пор, пока не забеспокоился, не приехали ли уже его дядя с тетей и не интересуются ли они, где он пропадает. Тогда он со всеми распрощался и побрел по обшарпанным улицам города Генри, штат Канзас, по направлению к дому Уиллисов. Он впервые шел по городу один и чувствовал вкус свободы, такой же бодрящий, как вкус мятной пластинки, которую он жевал.

— Погоди, — окликнул его Зик и свистнул вдогонку. Генри оглянулся и увидел, как Зик бежит трусцой, чтобы его нагнать.

— Привет, — сказал Зик.

— Привет, — сказал Генри.

Зик скинул с плеча биту и сдвинул кепку на затылок.

— Хорошо, что ты к нам выбрался, — сказал он. — Мы играем почти каждый день. Приходи еще.

— Конечно, — сказал Генри. — Но я не то чтобы очень хорош.

Зик пожал плечами.

— Ну, не скажи. Ты видишь мяч, читаешь игру. Большинство ребят пригибают головы, а ты — нет.