Парадокс Ромео - Елена Усачева

– Не слушай его! – заверещала белая, отбегая.

– Ты чего? – удивлялась рыжая.

– Осталось выяснить зачем.

Всеволод хотел повернуться к белой, посмотреть ей в глаза, поговорить – у нее могли быть свои очень убедительные причины устраивать весь этот цирк.

– Да пошел ты! – повторил Соколов и коротко ударил Всеволода в живот.

Боль полоснула по телу, убила дыхание.

– Не трогай его! – завопила рыжая. – Не трогай! Ты!

Она налетела на Соколова и со всего маху врезала ему мыском гриндерсов по голени. Соколов вскинулся и тут же получил локтем в горло. Стоящая неподалеку группа поддержки молча сорвалась с места. Один схватил тонкую рыжую за талию и встряхнул, лишая ее возможности нормально замахиваться. Но она месила ногами воздух и орала, работая как хорошая сигнализация. Второй склонился над Соколовым, кивнул его словам и отошел. Андрей рывком поднялся.

– Защиту себе нашел? – прошептал он.

– Что… тебе… от меня… нужно? – Боль не позволяла выпрямиться, и говорить получалось мучительными короткими репликами.

– Чтоб ты сдох, – выплюнул из себя Соколов. Он снова насадил Всеволода на кулак. Что-то хрустнуло. Воздух резким толчком вышел из легких.

– Она тебя подставила, – вылетело с воздухом.

– Плевать!

Соколов бил, и Всеволод уже не понимал, куда ему попадают. Визжала рыжая. Оба пацана занимались только ею, потому что сдаваться рыжая не собиралась.

– Убей его! Убей! – орала на одной ноте белая. – Он гад!

Очередной удар опрокинул Всеволода на лавочку. Жесткие рейки отсчитали ребра.

– Твою Японию! – вскрикнули в поднебесье. И тут словно эти самые небеса распахнулись, окатывая холодом.

– Отошел, пацан, – рявкнул на кого-то Соколов.

– Я вызываю полицию, – отозвались спокойно. Пискнули сигналы соединения. Раз, два, три.

– Только попробуй.

Всеволод приподнялся, чтобы увидеть кого-то темного, в куртке, светлая змейка провода падает из-под волос на плечо.

– Алло! – громко крикнул темный в телефон. – Пушков! Быстро! Это Сидоров! Драка во дворе пятого дома по улице…

– А ну! – прыжком метнулся к нему Соколов.

– Знаю! Я всех их знаю! Да! Быстрее!

– Стоять! Заткнись!

Соколов перемахнул через заборчик, но Сидоров успел нырнуть за машину, перекатился под ее днище.

– Чего там, Андрюх? – позвали Соколова.

– Уходим, он участкового вызвал!

Соколов пнул машину, на что она ответила недовольным мявком.

– Я тебя достану, вундеркинд! – процедил он напоследок.

– Ну что, получила? Получила? Он тебя не любит! – орала белая над рыжей.

– Тебя кто любит? – В бессильной ярости рыжая царапала ногтями землю и бросала рыхлые комки в белую. Та легко уворачивалась.

– Видела? Любит! Я позвонила – и он пришел. Я только пальцем на кого покажу, он его размажет. А этот – ничего не сделает! Ты ему не нужна!

– А ну, пошла отсюда!

Вылезший из-под машины Сидоров набежал на белую, топнул ногой, и та неожиданно поддалась, шарахнулась к выходу с площадки, уже на ходу докрикивая ругательства.

Рыжая плакала. Из ее больших глаз сыпались крупные слезинки, она их размазывала грязной пятерней. Земля с тушью от ресниц оставляли на ее щеках разводы.

– Ну что, живы? – Сидоров по-деловому смотрел на спасенных им людей.

– Все нормально, – махнул рукой Всеволод.

Чтобы встать, надо было выпрямиться, но сделать это не получилось. Хотелось посильнее прижать руку к боку и держать так долго-долго. Но от этого в бок что-то кололо.

– Сейчас правда полиция придет?

– Никто не придет, – присел над Всеволодом Генка – это был тот самый парень, из-за которого столько шума было в девятых классах школы. – Отвлекающий маневр.

– Дураки вы все, дураки, – тихо жаловалась рыжая.

– Вставай! – повернулся к ней Генка.

Рыжая перестала всхлипывать и уставилась на Сидорова во все глаза.

– Это ты их прогнал? – она почему-то не решалась взять Генку за руку.

– Ничего особенного! Вставай! – тряхнул расправленной ладонью Сидоров.

– А что ты тут делаешь? – заклинило рыжую на вопросы.

– Живу я тут. Вставай.

Рыжая не шевелилась.

– Ну, у приятеля живу, – сдался Сидоров. – Чего ты застыла?

И только после этих слов рыжая медленно протянула руку в ответ.

Все это было бы смешно, если бы не колол так противно бок.

Всеволод полез в карман. В пальцах захрустели пластмассовые осколки. Какая-то несудьба у него с телефонами последнее время. Кряхтя и скрипя зубами, он поднялся. Странно было, что его всегда такой послушный организм сейчас отказывал.

– Здорово ты на него налетела, – Сидоров галантно помогал рыжей встать на ноги.

– Спасибо, – присоединился Всеволод. – Извини, что так получилось. Я не успел ее просчитать.

– А, – отмахнулась рыжая, хватая Сидорова под руку. – Наташка дура! Вечно у нее в башке чего-то. Я бы не пришла. Это она все твердила, что ты хочешь встретиться.

– Хотел бы при других обстоятельствах. – Еще и в колене что-то похрустывало.

– Сейчас такие обстоятельства представятся, – пробормотал Сидоров, глядя в сторону.

От дороги во двор медленно въезжала полицейская машина с включенным проблесковым маячком.

– Бежим! – неожиданно резво рванула рыжая, увлекая за собой Генку.

Всеволод попытался выполнить это волшебное «бежим», однако ноги странно приросли к земле. Колено как будто вывернулось в неправильную сторону. Он согнулся, пытаясь выдохнуть из себя боль, поднял глаза и увидел, что в окне третьего этажа маячит лохматая фигура.

Людмила.

Даже если он убежит, она направит полицию по правильному адресу.

– Ты чего? – от подъездов крикнул Сидоров.

Всеволод махнул рукой, чтобы они убегали. Бесполезно все это было… Бесполезно.

Больше всего расстраивал телефон. Сломался вчистую. И даже симка переломилась пополам.

Всеволод сидел на диване, откинувшись на спинку, и сквозь прикрытые веки смотрел в телевизор. На экране герои играли свадьбу. Длинный белый лимузин лихо развернулся в узком проезде. Жених галантно придержал дверцу невесте. Открывалось шампанское, лилась пена, сыпались лепестки, мелочь звенела об асфальт. Гул голосов. Из задних рядов гостей на счастливых молодых смотрит кто-то недовольный. Взгляд – серий на пять. Сначала жених будет выяснять, кто это, потом невеста примется выдвигать претензии, потом ее украдут, и все наконец-то решат узнать, кто же это был. Окажется слесарем или фотографом на церемониях.