Хонорик выходит на дело - Владимир Сотников

Но никакого обморока не случилось.

Наоборот, Макар лишний раз убедился в том, что Соню трудно чем-нибудь удивить.

- Монетка? - переспросила она, рассматривая копейку. - Ну и что? Нашел? Вот, кстати, и начни с нее свою коллекцию. Ты же хотел придумать себе какое-нибудь хобби. Человек в твоем возрасте должен увлекаться чем-нибудь. Начни собирать коллекцию старинных монет.

- Ты думаешь, они на каждом шагу под ногами валяются? - удивился Макар. - Тебе хорошо говорить, ты себе придумала самое легкое хобби чтение. Чтобы заодно с увлечением и умнее становиться. А такая монетка одна.

- Одна, одна, - рассмеялась Соня. - Другие ты купишь у коллекционеров на Арбате. Правда, они дорогие, так что не думай, что твоя коллекция будет быстро расти. И не говори больше таких глупостей - чтение вовсе не хобби, а самое обычное занятие для всякого культурного человека, каким ты меня, надеюсь, и считаешь.

- Надейся, надейся, - недовольно проворчал Макар.

Не очень он любил нравоучительный тон сестры! Но если честно, другим тоном она с ним и не разговаривала. Сколько он себя помнит - лет, наверное, с трех. И тогда уже пятилетняя Соня считала себя умницей, и родители очень ей в этом помогали.

"Соня совсем взрослая! Соня умница! У Сони светлая головка!" - эти их восклицания и сделали Соню задавакой. Во всяком случае, по отношению к Макару: всегда она норовила его чему-нибудь поучить. Как будто он сам полный... Кстати, а почему дураков называют полными? Спросить бы у Сони, да сейчас связываться неохота! Целую лекцию прочтет, а времени нет слушать.

Вообще-то Макар подозревал, что Соня стала умницей и еще по одной причине. Дело в том, что у нее была очень необычная внешность. И не такая необычная, как у Макара с его веснушками, а... Что и говорить, Соня была настоящая красавица! А как еще назвать девочку, у которой волосы серебряного цвета, а глаза - зеленого? Когда какие-нибудь незнакомые взрослые видели Соню, то сразу начинали ахать: "Ах, какая девочка, ах, русалочка, ах, глаза, ах, волосы!"

Наверное, самой Соне до смерти надоело слышать эти глупые слова. А еще больше надоело слышать другие: "С такой внешностью о будущем можно не беспокоиться - готовая фотомодель..."

Вот она и стала читать книги в таких количествах, что даже мама с папой удивлялись. Мама считала, что Соня, пожалуй, немного перебарщивает: все девочки в ее возрасте обязательно думают о нарядах, о всяких юбочках и колечках, а она - ну ни капельки!

Однажды Макар слышал, как мама говорила папе:

- Как все-таки это несправедливо! Большинство людей считают, что в красивой женской головке нет места мозгам. А наша умная девочка вынуждена опровергать это глупое мнение... И какой ценой! Она отказалась проколоть уши, ты представляешь?

Проколоть уши Соня отказалась, когда родители подарили ей на день рождения серебряные сережки с прозрачными зелеными камешками. Камешки назывались некрасиво - хризопразы, но сами были очень красивые, особенно в серебряных, как Сонины волосы, сережках. Даже Макар пожалел, что мальчишки не носят ничего такого, а Соня - пожалуйста, не захотела прокалывать уши!

Но сейчас не время было об этом вспоминать. Макар на всякий случай зажал копейку в кулаке - хотя, если честно признаться, он уже не верил, что монетка при Соне может издать какой-нибудь звук. Наверное, если бы и пискнула сейчас копейка, Соня спокойненько сказала бы: "Прекрати свои глупые шутки".

А может, там, в нише, Макару почудился этот голос? Но неужели голос может так явственно мерещиться?

- Знаешь, мне кажется... - начал он, но Соня его перебила:

- Уже давно пора за Ладошкой идти! Сегодня твоя очередь.

Ладошка оставался в продленке, и Макар с Соней по очереди ходили его забирать: первоклассник все-таки, маленький еще.

- Нет, твоя! - уверенно сказал Макар. - Я вчера ходил.

- А мы менялись, - вспомнила Соня. - Я за тебя однажды лишний раз забирала. Так что сегодня тебе идти. К тому же у меня сегодня много уроков.

Они заспорили. Вообще-то Макар был уступчивым, тем более, он знал по богатому своему опыту, что Соню трудно переспорить. Бессмысленно тратить на это время. Но сейчас уступать не хотелось: ведь он собирался посидеть в одиночестве под своим любимым плакатом, посмотреть на монетку... Прийти в себя, одним словом.

- А знаешь что? - хитро прищурившись, предложил он. - Пусть монетка и рассудит. Тебе идти - "орел", мне - "решка".

- Ладно, - согласилась Соня. - Раз ты так увлечен этой своей монеткой... Ты сейчас убедишься, что справедливость все равно восторжествует. И учти, что еще один день все равно остается за тобой.

Макар уверенно подбросил монетку, она мягко, даже не покатившись, упала на ковер. Брат с сестрой нагнулись, стукнувшись лбами...

- Ой! - вскрикнула Соня, потирая лоб. - "Орел". Везет тебе!

Макар даже не дотронулся до лба: не до того было. Уверенность в том, что монетка совершенно необычная, вернулась к нему.

- А я, - пробормотал он, - что тебе говорил? С нами спорить бесполезно!

Он не заметил, что опять объединил себя с монеткой в одно целое - "с нами". А как же иначе, если Макар был в ней уверен, и монетка оправдала его ожидания? Так веришь только самому себе.