Девочка, которая пила лунный свет - Келли Барнхилл

В самом сердце леса притаилось небольшое болото.

Оно пузырилось, источало серный запах, испускало зловредные миазмы. Подогревал его беспокойно спящий под землей вулкан, а покрыто оно было слоем слизи, которая меняла цвет от ядовито-зеленого и голубого до кроваво-красного, смотря по времени года. В тот день – незадолго до дня, который в Протекторате называли Днем Жертвы, а в остальных городах – Днем Звездного ребенка, – зеленая слизь успела лишь слегка подернуться голубым.

На краю болота, в зарослях рогоза, покачивавшего длинными коричневыми головками, стояла очень старая женщина, опиравшаяся на узловатую палку. Старуха была невысокой, плотно сбитой, но с брюшком. Курчавые седые волосы были убраны в толстый узел на затылке, и между прядей тут и там прорастали листья и цветы. Вид она имела сердитый, но в старых глазах светилась сила, а в углах широкого губастого рта притаилась улыбка. Под определенным углом ее можно было принять за большую добродушную жабу.

Старуху звали Сян. Она была ведьмой.

– Спрятаться от меня решил, чучело ты эдакое? – кричала она в сторону болота. – Даже не думай! Я знаю, где ты засел! Сию секунду вылезай и извинись! – Тут она постаралась нахмуриться и изобразила нечто напоминающее грозный взгляд. – А не вылезешь – я сама тебя вытащу.

На самом деле она не имела настоящей власти над болотным кошмаром – он был по-настоящему древним, – однако ей по силам было сделать так, чтобы болото исторгло его вон, как кашель исторгает засевшую в горле слизь. Для этого ведьме достаточно было махнуть левой рукой и согнуть правое колено.

Она снова попыталась принять грозный вид.

– Долго мне ждать?! – закричала она.

Болотная жижа забурлила, пошла рябью, и над зеленовато-голубой поверхностью показалась голова болотного кошмара. Он моргнул одним круглым глазом, потом другим, а после возвел оба глаза к небу.

– А ну, хватит мне рожи строить, молодой человек! – фыркнула ведьма.

– Ведьма, – негромко произнес кошмар, все еще наполовину погруженный в болото, – я старше тебя на много сот лет.

В широкой пасти лопнул зеленый пузырь с водорослями. «На самом деле на много тысяч, – подумал кошмар. – А впрочем, какая разница?»

– Мне не нравится твой тон, – заявила Сян, сжав морщинистые губы в тугой узелок.

Кошмар прочистил горло.

– Дорогая моя госпожа, великий Поэт некогда сказал: «За эти глупости не дам я и крысиного…»

– ГЛЕРК! – возмущенно вскричала ведьма. – Следи за своим языком!

– Прошу прощения, – сухо ответил Глерк, давая понять, что виноватым себя совершенно не чувствует. Подняв из воды обе пары рук, по семь пальцев на каждой руке, он оперся на покрытый скользкой грязью берег и со стоном выволок свое тело на траву. «Раньше было легче», – подумал кошмар, хотя и под страхом смерти не смог бы вспомнить это «раньше».

– Бедный Фириан уже все глаза выплакал, летает вон над трясиной, – сварливо сообщила Сян. Глерк издал тяжелый вздох. Сян ударила посохом о землю, и от места удара, к удивлению обоих собеседников, брызнул рой искр. Сян сердито посмотрела на болотного кошмара. – А ты просто вредничаешь. – Она покачала головой. – Он же еще маленький.

– Дорогая моя Сян, – начал Глерк; в груди у него что-то похрипывало, и оставалось только надеяться, что голос его будет звучать солидно и внушительно, а не так, словно его обладатель подцепил простуду. – Он тоже старше тебя. Давно пора…

– Ой, да ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. В конце концов, я же дала обещание его матери.

– И вот уже пятьсот лет, плюс-минус десяток-другой, этот дракончик пребывает в плену иллюзий – которые, между прочим, подпитываешь и поддерживаешь ты, моя дорогая. И что ему с того пользы? Он так и не стал Большущим-Пребольшущим Драконом. И, насколько я понимаю, вряд ли когда-нибудь станет. А что, спрашивается, плохого в том, чтобы оставаться славным маленьким дракончиком? Размер, знаешь ли, не такая уж важная штука. Фириан происходит из древнего и уважаемого рода, к которому принадлежали некоторые из величайших мыслителей Семи веков. Ему и без того есть чем гордиться.

– Его мать высказалась совершенно ясно, – начала Сян, но кошмар ее перебил:

– Так или иначе, ему давно пора познакомиться со своим наследием и занять свое место в мире. Я и без того дольше, чем следовало бы, играл в эти игры. Но теперь… – Глерк оперся на четыре руки, выпростал заднюю часть тела и уложил тяжелый хвост вокруг себя так, что теперь тот походил на исполинскую блестящую ракушку. На скрещенные ноги кошмара опустилось его обвисшее брюхо. – Не понимаю я, что происходит, дорогая моя. Что-то пошло не так.