Мой приятель – супермен - Марина Владимировна Дружинина

– Тогда это Владик Гусев! Вон он какой тощий! – снова закричала Людка Пустякова.

– А уши-то не сходятся! – закричали другие ребята.

– Перестаньте шуметь! – вмешалась учительница. – Вова закончит, тогда и разберёмся!

– Иногда мой друг бывает ужасно вредный, – читал я дальше. – А иногда не ужасно. Он обожает смеяться над другими. И зубы у него торчат в разные стороны. Как у вампира.

– Ребята! Да это же сам Вовка! – вдруг завопил Петька. – Всё совпадает! И плечи! И вредный! И зубы торчат!

– Правильно! – подхватили другие ребята. – Вот так Вовка! Здорово сам себя описал! – Некоторые девчонки даже захлопали в ладоши.

– Раз все хором угадали, значит, действительно похож, – сказала учительница. – Но очень уж ты к себе критически относишься. Карикатуру какую-то изобразил!

– Да не я это! Ничего вы не понимаете! – Я прямо-таки взмок и охрип от возмущения. – Это Петька! Разве не ясно?!

Все захохотали, а Петька показал мне язык и запрыгал на стуле.

– Петя, уймись. Сейчас мы послушаем, что ты написал, – сказала Татьяна Евгеньевна. – А тебе, Вова, между прочим, есть над чем подумать.

Я сел, а Петька встал. И громко провозгласил:

– У моего друга безумно красивое лицо! Он потрясающе сложён, умён и силён. И это сразу заметно. У него длинные крепкие пальцы, стальные мускулы, толстая шея и широченные плечи. О голову моего друга можно запросто разбить кирпич. А друг и глазом не моргнёт. Только засмеётся. Мой друг знает всё на свете. Я люблю с ним поговорить о том о сём. То и дело мой друг приходит мне на помощь. И днём и ночью!

– Вот это друг! – восхитилась Татьяна Евгеньевна. – Позавидуешь! Я бы сама не отказалась от такого супердруга! Ну-ка, ребята, быстренько, кто это?

Но мы ничего не понимали и недоумевающе переглядывались.

– А я знаю! Это Сильвестр Сталлоне! – неожиданно выпалила Пустякова.

Но никто даже не отреагировал на такую глупость. Будет ещё Сталлоне с Петькой болтать о том о сём! А Татьяна Евгеньевна всё же уточнила:

– А друг-то из этого класса?

– Из этого! – подтвердил Петька.

И мы опять стали вытаращивать глаза и вертеться во все стороны.

– Ладно, Петя, сдаёмся! – наконец сказала учительница. – Кто же герой твоего рассказа?

Петька потупил глаза и застенчиво произнёс:

– Это я.

А всё из-за смешинки

Если вам смешинка в рот

Вдруг случайно попадёт,

Не сердитесь! Не ворчите!

Хохочите! Хохочите!

(Только не на уроках.)

– А сейчас я вам расскажу, что такое пер-пен-ди-су-ляр! – Последнее слово Алевтина Васильевна произнесла медленно, по слогам. – Только, пожалуйста, смейтесь! А то все ученики, как услышат впервые его название, почему-то начинают смеяться.

Мы, конечно, тут же расхохотались.

– Я же говорила, – вздохнула учительница. – И чего смешного! Итак, перпендикуляр!

А я чувствую, ну никак не могу остановиться. Знаете, бывает такое – попадёт смешинка в рот, и всё! И ничего с собой не сделаешь! Фыркаю, трясусь как в лихорадке. А тут ещё Петька Редькин щекотно так шепчет мне на ухо: «Перпен-перпен-дикуляр! Надевай на нос футляр!» Только я утихну, он опять: «Перпен-перпен-дикуляр! Надевай на нос футляр!»

И в тот момент, когда Алевтина Васильевна сказала: «Слушайте очень внимательно!», я ка-а-ак взвизгнул в полной тишине и свалился с грохотом со стула. Что тут началось! Все ведь слушали очень внимательно…

– Ручкин, вон отсюда! – закричала учительница. – И подумай над своим поведением!

Я выбежал, давясь от хохота. И тут же… перестал смеяться. Смешинка как-то сразу улетучилась.

«Теперь буду думать над своим поведением, – решил я. – А лучше всего думается на свежем воздухе. По радио вчера передавали». И отправился на улицу… Потом я немножко подумал над своим поведением за игральными автоматами в магазине. Неплохо получилось. А потом ноги сами понесли меня в парк, на «американские горки». Ух, как я там здорово думал! Аж дух захватывало! Я и не заметил, как время пролетело…

– Ты куда вчера пропал? – спросила Алевтина Васильевна на следующий день.

– Над поведением думал! – отвечаю.

– Ну и как, хватило тебе трёх уроков на размышления?

– Хватило, – киваю.

– А по-моему, этого недостаточно, – сказала учительница. – Иди-ка ещё подумай и без мамы не возвращайся!

Побрёл я понуро домой. Уж так не хотелось маму огорчать! А тут ещё Петька Редькин выскочил откуда-то и дразнит:

– Перпен-перпен-дикуляр! Ждёт тебя большой кошмар!

Я швырнул в него ластиком и повернул в сторону. «Айда опять на американские горки!» – предложил мой внутренний голос. Я согласился и вскоре уже мчался с бешеной скоростью по горам. Но – удивительное дело: как ни свистел ветер в ушах, а грустные мысли из головы не выдувались. Ну никакого удовольствия от катания!

Я посмотрел на часы. Мама, наверное, уже дома. «Не стоит её сразу ошарашивать. Пусть отдохнёт», – решил я и пошёл по парку куда глаза глядят…

На пруду утки весело плескались и громко крякали. Я покрошил им остатки бутерброда. Утки от восторга чуть не перетопили друг друга и закрякали ещё громче.

«И мама сейчас, наверное, обедает, – подумал я. – Не буду торопиться. Зачем портить ей аппетит!»

Я ещё послонялся по парку. Заглянул к тиграм. Тигры мирно похрапывали в своих клетках.

«Может, мама тоже вздремнула после обеда. Пусть набирается сил перед огорчением!»

Потом я очутился возле обезьянника. Но все его обитатели куда-то попрятались. Вдруг выскочила здоровенная обезьяна, показала мне язык и ускакала.

«Пора домой!» – понял я…

– Ну, рассказывай, где лучше всего думать над поведением? – встретила меня мама такими словами. – На американских горках, наверное? Или за игральными автоматами?

– И там и там хорошо! – ответил я и тут же спохватился: – Ой, мам, откуда ты знаешь?

– Представь себе, от Алевтины Васильевны! Н-да, «приятный» сюрприз ты мне приготовил!

«Мама была в школе! – Меня прошиб холодный пот. – Как же так получилось?»

Но сейчас мне было не до размышлений. Я схватил маму за