Парадокс Ромео - Елена Усачева

– Вероятно? – Брови отца от удивления поползли на лоб. – Это в математике – вероятно. А здесь все точно. Приходил твой друг Белов, принес телескоп. Новый! Потом прибегали девочки, принесли деньги, чтобы ты купил телескоп. Уже другой. Еще один, видимо. Я могу сказать, что у тебя очень хорошие друзья. Чего нельзя сказать о тебе. Куда ты дел телескоп из гимназии?

Всеволод смотрел на коробку, пытаясь представить, когда Лелик все успел. Кажется, сегодня у него занятия в клубе. Значит, не пошел. Где, интересно, взял деньги на покупку и когда сходил в магазин? Это же тысяч десять-пятнадцать. С его-то вечными финансовыми проблемами!

– Всеволод! – кипятился папа. – Я жду ответа.

– Телескоп у меня отобрали, – холодно ответил Всеволод.

– О боже! – всплеснула руками мама. – Лодя! Тебя били?

– Как у такого здорового лба могли что-то отобрать? – вскричал папа.

Отвечать не хотелось. Слишком все было нелепо.

– Женщина из соседнего подъезда. Она решила, что я подсматриваю в чужие окна.

– Лодя! Какой ужас! – не забывала вставлять реплики мама.

– Мама! Ни за кем я не подсматривал!

– А почему ты не смог это объяснить? – спросил папа.

Всеволод молчал. У взрослых свои представления о прекрасном, и спорить с ними не имеет смысла.

– Где сейчас телескоп из школы? – Папа понял, что ответа на предыдущий вопрос не дождется.

– В полиции, вероятно, – пожал плечами Всеволод.

Ему не терпелось пройти в комнату. Звук хлопнувшего окна, застрявшего в качелях, волновал его. Он пытался проиграть его на занятиях, но пока ему что-то мешало до конца расслышать придуманное.

– Боже мой! Полиция! – волновалась мама.

– Соседка говорила, что отнесет туда. Чтобы вы забрали. Может, и не отнесла. Я никак не могу с ней встретиться. – Всеволод посмотрел на отца. – Кажется, она уехала.

– Так!.. – решительно пошла по коридору мама.

– Не мешай! – остановил ее отец. – Что ты намерен делать?

– Надо дождаться, когда она вернется, – Всеволод снял перчатки и бросил их поверх конвертов – для него это все уже было неважно, – и отнести телескоп обратно в гимназию.

– А в школе его уже ищут?

– Да, и если бы не Лелик, на наш класс даже не подумали бы!

Скорее в комнату! Почему этот разговор ни о чем такой долгий?

– Что же, разбирайся тогда с тем, что тебе принесли, – вздохнул отец. – Я так понимаю, Белов купил за тебя телескоп, а девочки принесли деньги еще на два телескопа. Видимо, друзья не знают, куда ты дел школьный телескоп. Наверное, они считают, что ты его просто потерял.

– У нас была договоренность. И Лелик ее нарушил.

Всеволод смотрел на дверь своей комнаты. С чего вдруг весь этот шум?

– Может, сходить в полицию и объясниться? – суетилась мать.

– Он все сделает сам, – отрезал отец.

– Лодя, – взмолилась мама. – Ну, как же так?

– Мама! Ничего не произошло.

Наконец-то он попал в свою комнату и закрыл дверь. Но мелодия ушла от него. Он смотрел на белые клавиши электронного пианино и чувствовал, что ничего не сможет сыграть. Звук умер. Он остался в виде зрительной картинки: двор, окно, качели. Но самого звука, похожего на тщательно ограненный хрусталик, не было.

Всеволод поймал себя на том, что думает о телескопе. Он сам мог взять у отца деньги и купить его. Не такая уж это и запредельная сумма. Телескоп можно было вообще не брать. Звезду еще можно было бы наблюдать неделю. Вот только погода… Надо было торопиться, и решение пришло неожиданно. И если бы не странная соседка, налетевшая на него, начавшая кричать… Но телескоп вернется. Торопиться некуда. Ничего особенного не произошло.

Утром стало понятно: произошло. И даже много что произошло. Как будто само белое здание гимназии все узнало и теперь демонстративно отворачивалось от него – входную дверь слегка перекосило, и она не сразу открылась.

Первым, кого он встретил в раздевалке, был Лелик.

– Зачем ты принес мне телескоп? – подступил к нему Всеволод. – Мог бы сразу нести его в гимназию.

Лелик тонок и высок. У него такие же, как у Всеволода, длинные светлые волосы. Позолоченная оправа очков делает его лицо строгим.

– Кто брал, тот пускай и возвращает. – От волнения у Лелика бегают глаза. Он старательно смотрит мимо, но все равно мажет растерянным взглядом по лицу приятеля.

– Если исходить из твоей логики, то ты должен был отдать телескоп Сергею, он Свете, и уже Нина принесла бы его в кабинет. Нина! Все подумают на нее. А так как она одна не ходит, только вместе со Светой, то на них обеих.

Лелик резко приблизился, так что Всеволоду пришлось сдержаться, чтобы не отойти.

– Ты трус! Еще и сволочь! И не приплетай сюда Свету с Ниной! И вообще – катись в свою Камбоджу! Гиббон!

Он оттолкнул Всеволода и пошел прочь.

– Лелик!

Белов уходил.

– Алексей!

– Мне не о чем с тобой больше говорить, кхмер!

– Ой, что будет?

Нина подошла незаметно, потянулась, чтобы взять Всеволода за локоть. Но он резко опустил руку в карман.

– Держите свои деньги! – протянул он конверты. – Я сам решу этот вопрос! Не надо лезть не в свое дело!

Нина попятилась, глядя на высокого одноклассника снизу вверх. В глаза. Лоб прикрывают кудряшки челки. А у него… у него волосы прямые. Как у черных фигур. Это у белых – волнистые.

– Телескоп не у тебя? – пытала Нина.

– Это не важно!

Он сунул конверты в Нинин кулачок.

– Спасибо, что приходили. Но помощь никому не нужна.

– А Лелик? За что ты его? И при чем здесь Камбоджа?

Ах, как Нине хотелось пробиться сквозь эти холодные глаза, достучаться до этого рационального мозга, разворошить его палкой, чтобы найти обыкновенную человеческую эмоцию. Но Всеволод смотрел мимо, и что у него там внутри было, что пряталось за этим упрямым лбом – так и оставалось непонятным.

– У нас, кажется, сейчас литература.

Он поправил на плече сумку, убрал кепи и вышел из раздевалки.

– Только не наделай глупостей! – налетела на него Света и помчалась дальше по коридору.

Странно, но это событие его взволновало. Приходилось сильно задирать подбородок, подбадривая самого себя, иначе все эти разговоры начинали сбивать его с толку. А у него высшая цель. У него есть музыка, есть шахматы. Остальное – суета, жизненный мусор. И эта история с телескопом… Все очень некстати.

Класс возмущенно гудел. Уже ни для кого не было секрета в том, что произошло, а поэтому обсуждение шло в полный голос.