Волшебник Рональд и ручной дракон - Кай Умански

— Разуйся. Ты уже весь ковер угваздал.

— Я разуюсь, — сердито сказал Рональд, — когда ты мне ответишь, что это за девчонка.

— Вот пристал. Племянница старого Брюзгинса.

Тут зазвонил колдофон. Вообще-то не то чтобы буквально зазвонил — как положено волшебному аппарату, он пронзительно заверещал:

— ВОЗЬМИТРУБКУ-ВОЗЬМИТРУБКУ-ВОЗЬМИТРУБКУ-ВОЗЬМИТРУБКУ-ВОЗЬМИТРУБКУ…

Его диск при этом вспыхнул ярким пламенем и завертелся, как взбесившееся огненное колесо. Так продолжалось, пока Бренда не взяла трубку, аккуратно, стараясь не смазать лак.

— Алло? А, это ты, Полин. Не, не занята. Ногти крашу.

— Почему ты ее впустила без пароля? — все не отставал Рональд.

— Фиолетовым, — сказала Бренда в трубку, не обращая на него внимания. — Хочу перекраситься, чтоб волосы по цвету подходили.

— Я спрашиваю, почему ты ее впустила без пароля? — громче повторил Рональд.

— Да я знаю, что зеленый мне идет, но охота новенького.

— ПОЧЕМУ ТЫ ЕЕ ВПУСТИЛА…

— Погоди секунду, Полин, тут ко мне один психованный прицепился. — Бренда свирепо глянула на Рональда. — Потому что. Так велел. Старый. Брюзгинс. Ясно?

— Слушай, Бренда, — сухо сказал Рональд, — такое объяснение меня не устраивает. Значит, меня, действующего члена клуба, волшебника, ты впускать отказываешься потому, что я, дескать. нового пароля не знаю, а племянница смотрителя проходит как к себе домой…

— Ага, — сказала Бренда опять в трубку. — Всегда один да найдется.

— Да послушай ты меня! — завопил Рональд. — Я требую объясне…

— Еще три секунды обожди, Полин. — Бренда грохнула трубку на стол. — Слышь, я разговариваю! С тебя уже лужа натекла. Отнеси свое шмотье миссис Шмяк. — Она снова приложила трубку к уху: — Полин? Ага, ну да, не все дома… нет, я его отправила уже. Так. Ну как думаешь, фиолетовый пойдет мне?

Рональд решил, что на сегодня хватит. Надо скорей переодеться в сухое, пока не простудился. Он круто повернулся и похлюпал по коридору, вне себя от злости.

— Зонт в подставку сунь! — бросила Бренда ему в спину.

Рональд швырнул зонт на пол и поплелся дальше.

— Я все видела! — крикнула Бренда. — Я твоей тетке расскажу!

Рональд стек вниз по каменной лестнице в прачечную. Он открыл дверь, и в лицо ему пыхнуло паром. Внутри в клубах тумана сновали туда-сюда между корытами взмокшие прачки. За их работой надзирала миссис Шмяк: бицепсы, как у боксера, сырой фартук, крупное красное лицо и маленький, вечно поджатый рот.

Завидев маячащего в дверях Рональда, она сложила на груди мясистые руки.

— А, это ты. Чего тебе?

— Здрасте, миссис Шмяк, — промямлил Рональд. — Я тут кое-какие вещи хотел сдать. Можно?

— Да что ты говоришь!

— Ну да. Возьмете? Если вас не затруднит.

— А что же, утром не мог в корзине за дверью оставить, как полагается?

— Видите ли, тогда они еще были чистыми. А потом я пошел погулять и…

— Хватит, я все ваши оправдания наизусть знаю. Давай сюда. Готово будет в конце недели, не раньше. Плащ и башмаки — это все?

— Да. Только вы уж поосторожнее с плащом, пожалуйста. Там на подкладке звезды… ткань деликатная… на ярлычке написано: «Только сухая чистка»…

— Опять, значит, решил меня моей работе поучить?

— Нет, — торопливо ответил Рональд. — Ну что вы, нет, конечно же. Кто, я? Отнюдь.

Как мы с вами уже знаем, миссис Шмяк лучше не расстраивать.

Рональд скорей снял грязный плащ и промокшие ботинки, обнажив большие костлявые ступни. Миссис Шмяк схватила башмаки вместе с плащом и захлопнула дверь у него перед носом. Теперь уже трое нагрубили ему за это утро — если не считать горгулью и дверной молоток. Явно намечается особо выдающийся день неуважения к Рональду.

В одном балахоне и колпаке, обхватив дрожащую грудь руками, он пошлепал босиком по коридору к соседней двери. За ней весело перекрикивался кухонный люд. Рональд потянул дверь на себя. Все разговоры тут же прекратились. Кухарки, лакеи и пирожницы замерли и уставились на юношу.

Дворецкий по фамилии Дворецкий сидел в одной рубашке, без пиджака за кухонным столом и полировал вилки с ножами. Он вскочил, нацепил очки, но, увидев, кто там, тут же уселся обратно.

— Послушайте, Дворецкий, — нарушил тишину Рональд.

— Да, сэр? — вздохнул Дворецкий, продолжая чистить столовое серебро. Рональду показалось, что «сэр» прозвучало с иронией.

— Хотелось бы позавтракать.

— Позавтракать? — Брови Дворецкого взметнулись вверх и исчезли под волосами. Кухарки, сдавленно хихикнув, покрутили пальцами у висков.

— Да, — твердо сказал Рональд. — Я бы хотел позавтракать.

— Боже упаси. Нет, нет, нет и еще раз нет. Завтрак уже окончен. Как видите, кухарки сейчас готовят обед.

Все, как по команде, тут же принялись греметь кастрюлями — мол, дел невпроворот, некогда нам тебя обслуживать.

— Да ладно вам. Дайте хоть сардельку. Я выходил и из-за дождя задержался…

— Сожалею, сэр, поверьте. Но сардельки закончились. Настоящие волшебники решили позавтракать в гостиной…

— Что вы сказали?

— Простите, оговорился. Старшие волшебники завтракали в гостиной. Блюда с сардельками, как всегда, вернулись на кухню пустыми. Как и тарелки с яичницей, беконом, грибами, гренками, кровяной колбасой, фасолью…

— Ясно, — вздохнул Рональд.

— Драниками, тостами, кексами, пышками, булочками, ветчиной, сыром, маринованными огурчиками…

— Ясно, я же сказал! Все понятно. Они натрескались до икоты, а мне ничего не оставили! Съели!

— Хорошо, что съели, потому что на завтрак вам ничего съесть не удастся, — сказал Дворецкий. — И еще кое-что. Позволю себе заметить, в кухне без обуви находиться не положено. Санитарные нормы. Сэр.

Рональд развернулся и вышел вон, хлопнув дверью.

Он втащился вверх по лестнице, неслышно прошел по очередному коридору (этот был застелен ковровой дорожкой) и остановился перед вычурной резной дверью. Дверь вела в гостиную, где волшебники всегда собирались после завтрака — или перед завтраком, если по чаровизору показывали что-нибудь интересное.

Рональд мешкал. Войти, не войти… В гостиной уютно горит камин. Может, кто печеньем угостит или еще чем, хотя вряд ли. Волшебники не любят делиться. С другой стороны, надо же призвать их к ответу за этот новый пароль и за дождь. Только ведь они наверняка начнут смеяться над его босыми ногами…

Но тут его размышления прервали. Дверь распахнулась, и показался Фрэнк Ясновидец, худой, юркий, с клочкастой бородой, в потертом старом джемпере поверх балахона. Увидев Рональда, он просиял.