Ночь восставших мертвецов - Елена Усачева

На ощупь бумага оказалась мягкой слегка шероховатой тряпкой, очень похожей на замшу. На лоскутке карандашом было написано «крвыч».

Ребята уставились на Ильку, ожидая рассказа.

— Да все просто, — захохотал Шагунов. Для него в жизни вообще все было просто. — Вчера я пошел в наш «Букинист». Копаюсь в отделе оккультных наук, одну книжку себе приглядел… Дорогая, правда. Стою, думаю, где бы раздобыть деньги. А главное, — сам себя перебил Илька, — народу никого в магазине нет. Вообще ни души, я да продавец.

— Нормальные люди в такие магазины не ходят, — не преминул ввернуть слово Сашка. К печатному слову он питал вполне объяснимую для шестого класса неприязнь.

— Я не о том, — махнул в его сторону рукой Шагунов. — Не было никого. И тут я слышу: продавец с кем-то разговаривает. Я даже поначалу и внимания не обратил — говорят и говорят. Люди постоянно о чем-то говорят. А потом понял, что не с кем продавцу вроде бы разговаривать. Нет никого в магазине!

— Другой продавец из кладовки вышел, — предположил Левка.

— Я же говорю! — с азартом стал объяснять Илька. — Никто никуда не ходил! А тут мужик какой-то стоит, высокий, худой, седой весь, и так вкрадчиво что-то продавцу втолковывает. А сам руку в кармане держит, словно хочет что-то достать, но не решается. Я и не заметил, как подслушивать стал. Честное слово!

— Не заметил он, — фыркнул Квасников. — Небось сзади подкрался.

— Я даже выйти из магазина хотел! — Для убедительности Шагунов ударил себя кулаком в грудь. — И тут вдруг они про какой-то пергамент заговорили.

— Про что? — нахмурился Сашка.

— Это бумага такая, на ней моя бабушка пироги печет. — Проявил свою осведомленность Сидоров.

— Никакая это не бумага! — накинулся на него Илька. — Я потом специально в словаре Ожегова прочитал.

— Где? — Сашка начинал злиться. Он не любил, когда Шагунов при нем показывал свою повышенную осведомленность в тех вещах, в которых Квасников абсолютно не разбирался.

— Книжка есть такая. — Ильке сейчас было не до Сашкиных обид. — В ней все слова объяснены. Там написано, что «пергамент» — это специально обработанная кожа животных. И что на ней еще писать можно. И…

— Дальше, — мрачно произнес Сашка, демонстративно отворачиваясь.

— Я и говорю. — Шагунов повернулся к внимательно слушающему Сидорову. — Эти двое разговаривали о каком-то мужике. Что он, мол, был страшно богат, что умер недавно, что наследников набежала тьма, что теперь в магазинах станут интересные вещи появляться. Умерший, оказывается, был коллекционером, разные штуки интересные собирал. Тут мужик этот около прилавка всхлипывать начал, вроде как жалко покойника. Полез в карман за платком и обронил что-то, очень похожее на салфетку.

— А ты и поднял, — сокрушенно покачал головой Квасников. — Брать чужое нехорошо.

— Да погоди ты! — снова замахал на него руками Илька. — Не простая это была тряпка!

— И снесла курочка яичко, — противным голосом проблеял Сашка. — Да не простое, а золотое. Шагунчик, у тебя совсем с головой плохо?

— Это у тебя сейчас с головой будет плохо! — разозлился Илька.

Что может тощий Шагунов сделать высокому плечистому Квасникову, было непонятно.

— Досказывай давай! — прервал начинающийся спор Левка. — Долго нам еще здесь торчать?

— Я никого не держу! — отрезал Шагунов. — Это не простая тряпка! — Он потряс зажатым в кулак пергаментом. — Это живая вода!

Квасников прыснул.

— Она кого угодно оживить может! — не сдавался Илька. — Нужно слово написать и в карман положить. Тебя любая кукла слушаться будет. Как произнесешь то слово, что на пергаменте написал, — все, хоть на край света пойдет.

Илька сунул пергамент обратно в карман кукле и строго приказал:

— Крвыч! Встань на голову.

Кукла ожила, зашевелилась. В воздухе качнулись ноги в белых ботиночках. Раз, другой… На стол упала записка. Уля с грохотом свалилась на пол.

— Впечатляет, — хмыкнул Левка. — Зачем тебе летающие куклы?

— Кукла — это проба. — Илька подобрал упавшую игрушку. — Под руку просто попала. Ее мать зачем-то с работы принесла. Она же в театре работает, бутафором. Хотела, наверное, дома что-то починить. Я и взял. Не в самосвал же было пергамент засовывать.

— Да, летающий самосвал это сильно, — согласился Сидоров, разглядывая застывшую куклу. — Не нравится мне это. За шутки с оживлением всегда расплачиваться приходится. Да и искать эту тряпку будут. За такой ценной вещью охота начнется. Лучше пергамент сразу вернуть, пока не пришли и по шее не дали.

— А мне нравится, — вдруг выдал Сашка. — Подложим в карман какой-нибудь училке, и пятерка в четверти нам обеспечена.

— А что такое «крвыч»? — не унимался Левка.

— Первое, что пришло в голову. — Илька сложил пергамент в несколько раз и снова сунул кукле в карман. — Я подумал, что слово не должно быть простым. Тогда его может случайно кто-нибудь произнести. А «крвыч» даже случайно не сразу выговоришь.

Услышав слово-сигнал, Уля повернула голову к Ильке и пристально посмотрела ему в глаза.

— Илья Шагунов, — вдруг пронзительно произнесла она. — Глаза! — Кукольная ручка взметнулась вверх, указывая на Илькины глаза.

— Спокойно, — пробормотал Шагунов, отступая назад. — Тут еще надо кое-что доделать. Посмотреть, что и как здесь работает. Инструкции же нету.

Поняв, что от куклы не спрячется, он засунул ее под подушку и прикрыл сверху одеялом.

— Все под контролем. — От волнения Илька заметно побледнел, руки у него тряслись. — Стоит вынуть пергамент, и все заканчивается.

— А записку обязательно в карман класть? — Сашка с уважением смотрел на приятеля. Придумывать всякие штуки — это одно, а отважиться на воровство — это уже сродни подвигу.

— Наверное, можно куда угодно. — Илька нервно потер руки. — Там засунуть больше некуда. Да и эти… в магазине, про карман говорили.

— А может, и правда за покойников взяться? — Квасников выжидательно посмотрел на Ильку. — Ты же сам хотел найти универсальное средство оживления. Вот и испытаем. Устроим ночь восставших мертвецов. Кладбище рядом.

— Я как-то не подумал, — согласился Шагунов. — Неплохая идея! Точно! Попробовать ведь можно? А не понравится, записку вынем и сбежим. Вы со мной пойдете? — как-то неуверенно спросил он.

— Что ты собираешься делать с полуразложившимся трупом? — Левка, как всегда, был недоволен. — На кладбище одни скелеты лежат, ничего приличного вы не найдете. Слушайте, давайте вернем пергамент, положим куклу на место и пойдем в школу, а то мы и так полдня пропустили.

Илька упрямо сжал губы и вытащил куклу из-под подушки.

— Мы попробуем, — пробормотал он себе под нос. — Вернуть все на место всегда успеем. Главное не в этом!